9
0Пришлось завершать с трапезой в одиночестве, а потом искать себе занятие, чтобы скоротать время. В библиотеке нашлись книги, о которых мне говорил Себастьян. Вот только чтение не отвлекало от кипения в мыслях. Вскоре вернулась горничная София с более удобной одеждой для меня. Хоть тут меня ждала радость. Мне приобрели несколько шерстяных платьев, удобное бельё, а также брюки с рубашками и тёплые вещи на выход. Что позволило погулять по территории, а также познакомиться с местными псами и конюхом по имени Пол.
К вечеру я была готова сойти с ума от безделья. Конечно, знала, что ожидание самый извращённый в мире палач, но раньше рядом был хоть кто-то: сначала няня, потом друзья. А здесь меня предоставили самой себе. Вечер приближался мучительно долго. Но всё же никому не остановить течение времени. Совсем стемнело, я принялась готовиться ко сну. И только тогда вернулся Итан.
Выглядел он настолько измотанным, что копившаяся во мне весь день злость чуть поутихла под действием тревоги за любимого.
— Что-то ещё случилось?
— В Совет приняли род Кортни вместо рода Моррис, это тоже союзники Рамси. Отец отстранён, Август пока не в состоянии вернуться, голосование за Шейна специально тормозят. Теперь они пытаются избавиться от военачальников высшего ранга, которые выступают в мою поддержку, — он устало сжал пальцами переносицу. — Пока просто пытаются надавить и добиться отставки. Но мы опасаемся покушений. А военачальники все тоже с… характером. Каждый считает своим долгом высказать мне пожелания.
— Это всё ужасно, — я приблизилась, взяла его за руку.
Итан сразу привлёк меня к себе, бережно обнял и закопался лицом в моих волосах. Мы затихли, просто наслаждаясь моментом единения.
— Я не поеду, Итан. Останусь с тобой, — произнесла я твёрдо.
— Джослин, это уже решено.
— Нет, это ты решил, я решила иначе, — отстранившись, я сердито посмотрела в его глаза. — Не смей отсылать меня.
— Пожалуйста, не вынуждай меня вести себя жёстко, — попросил он опустошённо. — Мы говорили об этом. Мне нужно знать, что ты в безопасности, что тебе больше никто не сможет навредить.
— Ты мне сам говорил, вместе вопреки всему и всем. А теперь хочешь отослать меня? Я понимаю, что ты волнуешься…
— Я не просто волнуюсь, — перебил он меня, а глаза его сверкнули ледяным светом. — Я в ужасе, Джослин! Генри показывал мне тебя. В одном белье, избитую, в крови, с ножом у горла. Я не могу не думать, что с тобой могут или могли сделать. Нет… я этого не допущу. Ты уедешь, скроешься, пока всё не утихнет. И вернёшься, когда станет безопасно.
— И когда это произойдёт? А если ты решишь, что небезопасно всегда? Мне всю жизнь жить в изоляции под колпаком охраны?
— Такого не случится, — он мягко сжал мои плечи руками. — Месяц, максимум два.
