Грешник

Ее киска невероятно тугая и чертовски маленькая, и несмотря на то что она сочится от возбуждения, покрывая мой палец своими соками, даже кончик пальца все равно ощущается как серьезное вторжение.

Я судорожно сглатываю, представляя, как мой член будет внутри нее, обтянутый крепче перчатки.

Господь всемогущий, я вот-вот снова кончу в штаны.

– Вот так я подготовлю тебя к тому, чтобы ты смогла принять меня, – объясняю я ласковым голосом, пытаясь сосредоточиться на том, что мы делаем, и на «ПЛАНЕ, ШОН, на ГРЕБАНОМ ПЛАНЕ», который предполагает, что мы в какой-то момент окажемся в постели, и совершенно исключает то, что я засуну руку в штаны, чтобы ублажить себя.

По крайней мере не прямо сейчас.

Я ввожу палец чуть глубже и наблюдаю, как она морщит лоб, как будто не может определиться, больно ей или приятно.

– Я буду гладить тебя изнутри, ласкать и играть с тобой, пока ты не раскроешься, как бутон, – продолжаю я. – Пока не почувствуешь невыносимую пустоту. Пока тебе не станет больнее от того, что я нахожусь снаружи, а не внутри. – Я сгибаю палец, чтобы очень нежно надавить на особое место передней стенки ее влагалища, и она начинает мотать головой из стороны в сторону, а ее маленькая серьга-пирсинг в носу сверкает на свету.

– Шон, – произносит она, а на ее лбу и груди появляются первые капельки пота. – Мне кажется… я…

– Хочешь писать?

– Да, – признается она, закрывая лицо рукой. – О боже, мне так стыдно!

Я продолжаю ее ласкать.

– Все нормально. Позволь этому чувству пройти, милая. Перетерпи. Воспользуйся моими пальцами.

Она извивается, пальцы босых ног сжимаются и впиваются в диван, пока я сосредоточен на ее киске, а затем, как только вижу, что ее живот расслабляется, а паника переходит в удовольствие, я наклоняюсь вперед и провожу кончиком языка по ее возбужденному клитору.

– О, – выдыхает она. – Ах…

Я вылизываю ее неспешными и быстрыми движениями языка, одновременно надавливаю и двигаю пальцем внутри ее мокрого узкого влагалища, а затем моя пугливая почти девственница снова начинает паниковать.

– Я… – Зенни не может подобрать слова, но ее тело борется само с собой в поисках разрядки, а также страшась огромной волны ощущений, подступающей все ближе, и я решаю, что нужно немного подтолкнуть ее к приближающемуся оргазму. Я втягиваю в рот ее клитор и посасываю."

"Ее реакция незамедлительная, волнующая и несущая удовлетворение. Нечто похожее на пронзительный стон эхом отражается от бетонного пола и стеклянных поверхностей моей квартиры, когда она еще сильнее вжимается ногами в диван и выгибается дугой, а мышцы бедер и живота напрягаются, как кожа барабана.