Грешник

Мое тело реагирует быстрее, чем разум, сердце учащенно бьется, а воспоминания кружатся, словно вихрь, воскрешая полузабытые чувства. Ощущения волшебства, тайны и чего-то большего, как будто эта девушка хранит внутри себя вселенную, бóльшую, чем та, в которой я живу, как будто она говорит на языке, который я слышу только во сне, притворяясь, что мне это не снится.

Она напоминает мне о том, каким я был раньше. До того, как умерла Лиззи. До того, как я отверг все глупые, наивные взгляды, из-за которых наша семья была слепа к правде и ее боли. До того, как я создал своего собственного кумира из денег, амбиций и галстуков за полторы тысячи долларов. Черт. Проклятье.

Отскакиваю назад, когда осознаю, что делаю, что ее губы в паре дюймов от моих, что я едва сдерживаюсь, чтобы не схватить свой собственный член, поддавшись пульсирующей в нем потребности. Как, черт возьми, воплощение соблазна может быть гребаной монахиней? Насколько это справедливо?

– Ни за что, черт возьми, – говорю я, прерывисто дыша. – Элайджа меня убьет. Да ты сама меня прикончишь, как только поймешь, какой я плохой человек и что ты позволила мне сделать.

– О чем ты говоришь? – Она отталкивается от стены и, наклонив голову, делает шаг вперед.

– Я говорю о том, что с моей стороны было бы нехорошо поцеловать тебя."

"– Из-за моего брата?

– Да.

– И моего призвания?

– Да.

Она делает еще один шаг вперед, и теперь уже я вынужден отступить назад.

– Помнишь, мы собирались притвориться, что ты всего этого еще не знаешь?

– И, – говорю я, делая еще пару шагов назад и натыкаясь на плиту позади себя, отчего отказываюсь в ловушке, – давай не будем забывать, что я эгоист, опасный человек и намного старше тебя. Мне нравится грех. Мне нравится разврат. Ты ведь не хочешь, чтобы кто-то вроде меня прикасался к тебе.

– Но я действительно хочу, чтобы ты прикоснулся ко мне, – говорит Зенни, прижимая меня к плите. – Я знаю, что ты эгоистичен и грешен, и именно поэтому ты идеальный мужчина, чтобы дать мне это. Ты подаришь мне поцелуй, а потом уйдешь и совсем не огорчишься, что я никогда больше не попрошу тебя о другом поцелуе. На самом деле, если кому и дано понять желание сделать что-то ради простого, сиюминутного удовольствия, я бы подумала, что это тебе.

– Но…

– Всего один раз, – уговаривает она, глядя на меня своими большими умоляющими глазами. – Я пообещала себе, что сделаю это напоследок, прежде чем стану послушницей. Один последний поцелуй.

– Но…

– А кто может быть лучше тебя, лучшего друга моего брата? Я знаю, ты меня не обидишь. – Ее ресницы трепещут, и она кладет ладонь мне на грудь.

А затем скользит ею вниз по моему животу.

– Зенни, – рычу я. – Черт.