Грешник

Сперма растекается повсюду толстыми струями, и, будучи диким зверем, я зажимаю изливающийся член между ее ягодиц и трахаю покрытую спермой расщелину, пока последние отголоски оргазма наконец не утихают, и мое тело постепенно расслабляется.

Мы все липкие и скользкие от масла и спермы, Зенни слабо смеется, когда встает и вытирает рукой вспотевшее лицо. Я знаю, что выгляжу нелепо полностью обнаженным, со все еще влажным членом и ошеломленным выражением лица, но всего этого недостаточно, чтобы остановить поток глупых слов. Просто я так счастлив, и мне так хорошо, и она улыбается и потягивается, как кошка, и я люблю ее, люблю ее, люблю.

– Я тебя люблю, – произношу я.

И мир рушится с оглушительным треском.

XXVII

Зенни поворачивается ко мне с застывшим лицом.

– Что ты сказал? – шепчет она.

Я тянусь за стопкой бумажных полотенец, чтобы вытереть масло… и все остальное.

– Я сказал, что люблю тебя. А теперь постой, пожалуйста, спокойно.

Она отталкивает мою руку, не давая мне вытереть себя. Ее улыбка исчезла, глаза широко раскрыты, и все тело напряжено, она похожа на испуганное животное, готовое убежать.

– Ты… любишь меня? – Она говорит это таким тоном, как будто я только что признался, что в свое свободное время трахаю дыни, приготовленные в микроволновке. Ее слова наполнены ужасом и почти отвращением.

– Зенни. – Но прежде чем я успеваю придумать, что еще сказать, прежде чем успеваю хотя бы справиться с зияющей, ноющей дырой в моей груди – дырой, которую проделала Зенни, – она продолжает:

– Ты сказал, когда мы начинали все это, ты сказал, что мы не влюбимся друг в друга!

– Позволь мне сначала вытереть тебя.

Она отшатывается от меня.

– Ты сказал! – обвиняет она.

Я вздыхаю и просто протягиваю ей бумажные полотенца. Она настороженно их принимает."

"– Я никогда такого не говорил, – отвечаю ей. – Ты сказала, чтобы я не поднимал эту тему. И тогда я сказал, что не думаю, что для тебя это будет проблемой.

Какая-то уязвленность мелькает в ее глазах, но быстро исчезает, и я не успеваю проследить ее источник.

– И ты хочешь, чтобы это стало проблемой для меня?

Это похоже на вопрос с подвохом. Хотя я уже достаточно взрослый и опытный, чтобы ответить, все же не могу сделать это с уверенностью, потому что у меня нет такого опыта. Все, что связано с Зенни, было для меня с самого начала в новинку, а любовь к ней – новейшее из всего возможного.

– Что ты хочешь этим сказать? – осторожно спрашиваю я.

Она вытирает свое тело, не встречаясь со мной взглядом.

– Ты знаешь, о чем я.

Я понимаю, что она не желает провоцировать меня, и все же не могу отделаться от чувства обиды. Обидно, когда ты открываешь душу, становишься уязвимым, а кто-то другой делает из тебя дурака.