Грешник

Зенни тоже остается молчаливой и, одарив меня слабой улыбкой, берет рюкзак и исчезает в ванной комнате, плотно закрыв за собой дверь. Спустя несколько минут включается душ.

Долгое время я стою у двери, постукивая пальцами по ручке, кожа зудит от желания оказаться с Зенни в душе. Хочу касаться ее влажной кожи, наблюдать, как на ее ресницах блестят капельки воды, прижимать ее теплое податливое тело к себе, пока слизываю ручейки воды с ее губ, ключицы, шеи…"

"Но одновременно я испытываю странные ощущения, увидев доказательства ее доброты в машине: они оставили неизгладимый след в моем сердце. Странные, потому что из-за этого я чувствую себя эгоистом, испорченным и бестактным, потому что у меня возникают опасения, что я с самого начала был прав – я опасен для нее, я очерняю ее душу и тело. А еще эти ощущения странные потому, что она безумно мне нравится, и она первая женщина, которая вызвала у меня такой душевный раздрай, но единственная, кого я не могу удержать.

К тому же в глубине души я понимаю, что ей, вероятно, необходимо побыть одной. Мы не трахались сегодня, но многое сделали в первый раз, не говоря уже о том, что откровенно обсудили вещи, которые обычно остаются невысказанными. И мне ведь удалось убедить ее остаться на ночь, поэтому, если ей нужно принять душ в одиночестве, чтобы привести мысли в порядок, с моей стороны будет невежливо к ней вламываться.

Я убираю руку с дверной ручки и иду на кухню, чтобы навести там порядок.

Полчаса спустя, тоже приняв душ, я выхожу из ванной в полотенце с зубной щеткой во рту. Зенни в майке и шортах с изображением Винни Пуха и, похоже… Похоже она разворачивает наволочку?

Я прищуриваюсь, пытаясь понять логику происходящего, потому что на девяносто девять процентов уверен, что у меня есть наволочки. Я, конечно, не домохозяйка или типа того, но уже достиг того уровня зрелости, чтобы иметь запас наволочек. И они, кстати, довольно хорошего качества. Я велел своему помощнику выбрать что-нибудь дорогое, и он, можно сказать, нашел самое шикарное постельное белье, которое только можно купить.

Не зная о моем присутствии, Зенни берет подушку и аккуратно вытаскивает ее из наволочки, меняя на свою.

– Что ты делаешь? – растерянно спрашиваю я с полным ртом зубной пасты.

Она поворачивается ко мне и опускает взгляд на наволочку в своих руках.

– Это наволочка из дома. Она из атласа, – добавляет Зенни, как будто это все объясняет.

– Ну, мои из египетского хлопка, – заявляю, указывая зубной щеткой на кровать. – Их привозят из Парижа.

– Да, но твои парижские наволочки мне не подойдут. – Пара ловких движений, и подушка аккуратно вставлена в ее атласную наволочку.

В полной растерянности я снова прищуриваюсь, глядя на нее, и решаю, что это слишком трудный разговор для чистки зубов.