11
0Писал агроном так, будто разговаривал с соседом, которого не видел ровно пять минут. О том, как его обокрали в магазине, недовесив говядины. О том, как вспух старый паркет после залива соседей. О том, как повстречал некоего Кольку и удивился наличию у того качественной вставной челюсти.
– Зачем мне об этом знать? – удивлялась Батутовна, но просила читать дальше.
Наконец, в перечислении монотонных будней бурятского агронома, дошли-таки до последнего письма. Оно было более пухлым, и когда Анатоль вскрыл его ножницами, оттуда что-то выпало и звякнуло об пол.
Хосе, Рафик и уже полноправная нахлебница Шалава кинулись на звук и заелозили мокрыми носами по стертым половицам. Андрюша, как самый молодой, юркнул под стол и достал простенькое серое колечко, гладкое, без изысков. Положил на стол, как некий оберег, и убрал руки на колени.
Все вопросительно смотрели на Батутовну. Она вдруг хрюкнула и неожиданно, как пробитый шланг, зарыдала. Никто и предположить не мог, что в старухе на девятом десятке спрятано столько слез. Они лились по морщинам на скатерть майским дождем из водосточной трубы.
Мужчины, как всегда неловкие и беспомощные в момент женского плача, сидели истуканами. Первым разморозился Хуан, обняв Батутовну за плечи и спросив, в чем дело.
– Читайте, – всхлипывая, махнула она рукой.
Андрюша, самый глазастый, развернул двойной листок в клетку и торжественно начал:
– Дорогая Пелагеюшка!
– Ну, наконец-то, – хлопнул по столешнице генерал, – а то все Пелагея Потаповна, да Пелагея Потаповна.
– Пошел сегодня в магазин за хлебом… – продолжил Андрей, разочарованно оглядев компанию, – да он задолбал своими тупым похождениями!
– Пропускай, читай последнюю страницу, – сообразил Хуан.
– …Я на пенсии, жена моя давно умерла, дети уехали в столицу и совсем не навещают. Я грущу и вспоминаю нашу единственную встречу… И да, храню колечко, которое так и не надел на твой тонкий пальчик… Надеюсь, что ты жива и здорова, и, если даст Бог, мечтаю с тобой увидеться… твой Данилка…
– Опа! – Красавцев громко почесал висок. – Вот это поворот!
Батутовна все еще истекала слезами, пытаясь натянуть на жирненький мизинчек небольшое кольцо.
– Рассказывай! – вдохновился Хуан.
– Неси гитару, – растерла красные глаза старушка, и все заерзали на своих табуретках в предвкушении.
– Это будет блокбастер? Мелодрама? Янг эдалт [11]? – возбудился Андрюша.
– Это будет инструкция для идиоток, – вздохнула Батутовна. – Налейте мне рюмашку…
Глава 19
Агроном
История была проста, как серебряное колечко. Агроном возник в ее жизни на фоне сибирского периода одновременно с Оболенским и являл собой прямую противоположность бесноватому военному.
