11
0Анатоль достал его из кармана кителя и прохрипел:
– Алле…
Олеська, заснувшая после обеда вместе с трехлетним сыном, пропустила местные новости и не подозревала о пожаре.
– Толь, ты как? – спросила она, зевая.
– Все хорошо, родная, – ответил он, стараясь из всех сил сохранить спокойствие в голосе.
– Ты что, на задании? Почему воют сирены, что за крики?
– Я у телевизора, Лесь, в кабинете. Боевик какой-то идет.
– Понятно. У нас памперсы закончились, боюсь с Андрюшкой идти гулять без них. Купишь?
– Куплю…
– Те, что зеленые с красным значком. Синие не бери, они не лезут.
– Не перепутаю…
– Ну давай, пока… странный звук рядом с тобой.
– Пока, родная…
Пламя раскаленным дыханием подошло сзади и лизнуло китель. Красавцев остатками сознания уловил растянутый внизу тент и орущих людей.
– Прыгай, полковник, прыгаааай!!!
Он зажмурил глаза и сделал шаг.
Больше ничего не помнил. На подоконнике корежился и плавился в огне его мобильный телефон, на который беспрестанно звонила прозревшая Олеська.
* * *Очнулся в палате. Пышная, как пуховая подушка, медсестра заорала:
– Сюда, он открыл глаза!
Набежали люди в белых халатах.
Около двух недель пролежал в престижном ожоговом центре, куда не пускали никого, даже самых близких. А после выписки купил огромный букет и поехал домой. Звонил в дверь, а у самого бил метроном в висках. Сейчас она откроет, любимая, теплая, заплаканная, измученная ожиданием…
И она открыла. Бросилась на шею, зацеловала до смерти.
– Я молилась… Только бы ты был жив, только бы тебя можно было вылечить. Я бы приняла тебя любого, обгоревшего, нецелого… Какое счастье, что ты рядом…
Под ногами вился Андрюшка, нежный, кудрявый, ничего не понимающий.
* * *Теперь он снова стоял у собственной двери. В голове стучало, но предчувствия счастья не было.
Он вставил ключ в замок и провернул два раза. Хотел толкнуть плечом, но почему-то осекся. Надавил дрожащим пальцем на клавишу звонка.
Послышались шаги. Не ее. Дверь открыл мужик с масляным лицом, в китайском халате, прихлебывая кофе из чашки в правой руке.
– Вам кого? – спросил он.
– Догадайся, уйод, – рассвирепел Анатоль.
– Олесь, тут какой-то картавый дед пришел, – по-хозяйски крикнул мужик внутрь квартиры.
Олеська выбежала полуголая, прикрытая простыней.
– Толик? Как? Зачем ты?
– Это тебе, – Красавцев ткнул благоухающим букетом ей в грудь.
Она не смогла его принять – руки были заняты простыней. Тюльпаны и нарциссы упали к голым стопам с красивым нюдовым педикюром.
– А ты пшел вон отсюда, гнида.
