Ген Рафаила

– Че, ментовка, вынюхиваешь?

Та отпрянула от неожиданности, сделала большие глаза и юркнула в туалет.

Ночью новая надзирательница долго ворочалась в постели, но в итоге утихла и дала крепкого храпака. Баилова взяла подушку, подошла к ее кровати и с силой вдавила мягкий перьевой прямоугольник в мясистое лицо.

Клара захрипела, ничего не понимая во сне, забилась в конвульсиях, забарахталась, как рыба на мелководье, замахала руками в попытке вырваться.

Аня давила изо всех сил. Без жалости, без страха быть наказанной. Лишь одно желание распирало черепную коробку – убить, убить, убить…

В какой-то момент она устала, и тут же соседка вцепилась в ее руки, с бешеной силищей отбросив душегубицу к двери.

– Тварь… – прохрипела Клара, силясь восстановить дыхание. – Ответишь, гнида…

И тут же заорала сиреной так, что Аня зажмурилась и закрыла уши ладонями. Через секунду в дверь ворвались толстая медсестра и еще двое крепких мужиков. Они набросились на Баилову и начали ловко пеленать ее в простыню, пока не образовался тугой кокон.

– Куда ее? – спросил мужик, похожий на мясника.

– Да пусть на кровати валяется, супружника своего ждет, – злобно ответила медсестра и прямо через слои ткани вонзила стеклянный шприц в область таза.

Клару изолировали, Аня моментально вырубилась от лошадиной порции снотворного. Сестра в душе надеялась, что бунтарка не выдержит передозировки и тихо умрет, но у Ани было сильное сердце.

Она проснулась лишь к следующему вечеру, когда в дверь вошли Икар и свита в белых халатах.

– Как ты себя чувствуешь, детка? – спросил он, ласково погладив жену по щеке.

– Поехали домой, я здорова, – сухо ответила она.

– Соберите ее, – скомандовал следак врачам. – Мы выписываемся.

– Но извините, ваша ссу… супруга чуть не убила человека! – вклинилась медсестра.

– Ну так не убила же! – рявкнул на нее Икар и посмотрел так, что медичка вжалась в стену.

* * *Они сели в служебную машину на заднее сиденье. Ане муж привез длинное желтое платье и сандалии. Когда-то в этом наряде Бархатова-Баилова напоминала греческую богиню. Сегодня – городскую сумасшедшую.

С момента неудачной попытки бегства прошло всего лишь три дня. За это время черты ее лица обострились, а кожа на шее повисла, будто бы она пролежала не в палате, а в гробу.

Водитель посмотрел на пару в отражении переднего зеркала.

– Куда едем? – спросил он.

– В парикмахерскую, на Калужскую, – ответил следак.

– Зачем? – поинтересовалась Аня. – Хочешь подстричься?

– Тебе нужно подровнять волосы, – будто не замечая ехидства, сказал Икар.

– Не нравится моя прическа? – подняла брови жена. – Отчего же?

– Прекрати паясничать. – Супруг говорил тихо, но холод по позвоночнику пошел даже у шофера.