Газонокосильщик

Чёрт! Я же не говорил Энджи свою фамилию, да и она не спрашивала…

Я порылся в кармане джинсов, выудил на свободу смятый клочок бумаги и протянул его брюнетке.

— Вот. Меня должна ожидать Мишель Хадсон.

— О! Мисс Хадсон! — понятливо кивнула Софи и сочувственно улыбнулась. — Мишель вас уже ждёт. Вторая дверь направо.

Она кивнула в сторону коридора, снова мило улыбнулась и уткнулась в монитор, потеряв ко мне всякий интерес.

Я задумчиво вздохнул, выдохнул, ловко увернулся от едва не сбившей меня с ног девушки с чашкой кофе в руках и неторопливо двинулся в сторону стеклянных деверей кабинета мисс Хадсон…

Постучал, услышал ответное «Войдите!», дёрнул массивную хромированную ручку на себя и шагнул внутрь просторного офиса с огромными панорамными окнами, открывающими вид на утренний Лос-Анджелес.

Нерешительно замер на пороге и внимательно оглядел кабинет молодого юриста… вернее юристки, воспользовавшись занятостью хозяйки…

Массивный стол у окна, чёрное кожаное кресло, несколько стульев для посетителей и шкаф с аккуратно расставленными папками. За столом сидела блондинка лет двадцати с небольшим. Строгий деловой костюм, белая рубашка, волосы собраны в аккуратный хвост. Очки на носу… Мне показалось, или они были для вида? Без диоптрий. Наверняка, девушка пыталась таким нехитрым способом накинуть своему слишком юному лицу пару лет сверху. Забавно…

Я невольно задержал на ней свой взгляд. Симпатичная. Молодая совсем… И она уже юрист?

— А ты у нас… — задумчиво произнесла девушка, оторвав взгляд от бумаг на своём столе.

— Алекс Стоун. Я по поводу работы…

— Что у тебя за акцент? — нахмурилась блондинка.

— Немецкий, — пожал я плечами и добавил: — Наверное. Отец был военным, и мы долго жили в Германии.

— Бледная кожа, голубые глаза, светлая шевелюра… — хмыкнула девушка. — Могла бы сама догадаться. Присаживайся, Алекс Штейн. — блеснула блондинка эрудицией, произнеся мою фамилию на немецкий манер.

Как ни крути, но прикидываться человеком из Германии в это время проще, чем говорить о России. В Германии в 80−90-х размещалось множество американских военных баз, и немецкий акцент не вызывает у местных обывателей никаких подозрений и вопросов. Гораздо проще сказать: «Мой отец был военным, и мы жили в Германии.». Это звучит логично и правдоподобно…

— Оу! Фрау Хадсон знает дойч? — усмехнулся я, выбрав стул и сев напротив рабочего стола юристки.

— Немного. Учила в школе, потом продолжила в колледже, — пожала девушка плечами. — Как и французский, и испанский… Но без практики всё забывается…

Она изучающе посмотрела на меня, кивнула своим мыслям, захлопнула папку с бумагами, отодвинув её на край стола, и сцепила пальцы, положив руки перед собой.