Газонокосильщик

— Вроде, нет…

— Ты забыл, где находится кофейный автомат? У меня на столе до сих пор нет моего утреннего кофе!

— Да, мэм… — я тяжело вздохнул, поднялся со своего места и двинулся в сторону столовой за порцией кофеина для своей начальницы…

«Ну ничего… Я тебе ещё это припомню! Однажды, ты будешь бегать у меня на побегушках с чашечкой кофе на белом блюдечке с голубой каёмочкой…» — мстительно усмехнулся я про себя и с довольной ухмылкой вышел из кабинета Хадсон…

* * *Время, как обычно по понедельникам, тянулось медленно, лениво и совершенно безжалостно.

За первые два часа первого дня этой рабочей недели я успел наведаться в архив и перекинуться со старушкой миссис Гарфилд офисными сплетнями, пообещав зайти после обеда за очередной подборкой из юридических журналов, которыми она меня снабжала с завидным постоянством, приговаривая и восхищаясь тем, как сильно я похож на её первого, покойного мужа.

Успел перебрать дюжину папок, встретиться в коридоре с девчонками-ассистентками и выслушать от них жалобы на своих самодуров-начальников…

Умудрился понаблюдать за офисной жизнью со стороны, заметив, как Софи нашла себе новый объект для влюблённости и заигрывает со старшим юристом с верхнего этажа, как Дэн из бухгалтерии вернулся из туалета с газетой подмышкой, а старый Харрисон в очередной раз пытался флиртовать с новой стажёркой, которая явно подумывала написать на него жалобу.

Успел ещё дважды сходить за кофе для Мишель, которая без утреннего кофе была ещё той стервой. Хотя, с кофе была стервой ничуть не меньше…

Успел разгрести завал на своей стороне стола, переложив кипу документов в другую кипу, выслушать пятиминутный монолог Мишель о том, что я недостаточно шустро всё делаю и постоянно где-то шляюсь, и что вообще пора бы научиться угадывать её мысли и желания на расстоянии. Успел ответить ей что-то саркастичное, за что едва не был уволен. Успел убедиться, что с понедельниками надо что-то делать. Например, отменять их к чёрту…

И всё это за каких-то два часа!

Когда я уже порядком позалипал над документами и всерьёз подумывал начать сортировать их по принципу «разобраться сейчас», «разобраться никогда» и «передать Мишель, пусть разбирается сама», дверь кабинета открылась, и внутрь вошёл клиент.

Высокий, широкоплечий, крупный мужчина лет пятидесяти с небольшим, с широкой, властной челюстью, загорелой до красноты кожей, обветренным лицом и седыми висками — настоящий, коренной американец, техасец. В дорогом, но явно удобном костюме, ковбойских сапогах и классической шляпе Stetson, с перстнем с массивным камнем на пальце.

Он по-хозяйски оглядел кабинет, посмотрел на замершую у шкафа с папками Мишель, перевел взгляд на меня, сидящего за столом, и довольно кивнул каким-то своим умозаключениям.