9
0
Но хромает Аренский сильно.
В спальне огромная кровать, с которой я быстро сдергиваю покрывало и одеяло, чтобы Богдан сразу уложил мою девочку как положено.
Она возится, но я обнимаю маленькое тельце и привычно шыкаю мотив её любимой колыбельной.
— Мама, — сонно и радостно шепчет она.
— Да, Кнопка. Я с тобой. Спи сладко.
Моя радость улыбается, и её глаза снова закрываются.
Поднимаюсь с края постели, оглядываясь, но Аренский стоит совсем рядом.
— Вон там ванная, чемодан сейчас подниму.
И резко развернувшись уходит. Удивлённо смотрю вслед, так как не могу понять какая собака того укусила.
Глава 34
Богдан
Я курил уже в третий раз, но легче не становилось. Боль скручивала мышцы, выдергивая связки, и в голове словно туман.
Обычно никотин не хуже обезболивающего и антидепрессанта действовал на меня, но, сука, как назло, именно сегодня ничего не работало.
Зря я не позволил Теневой с дочерью уехать, зря обнимал её тело и целовал нежную кожу шеи…
Зря…
Меня буквально ломало от желания вернуться в дом и снова почувствовать под пальцами её талию и горячее дыхание на моей груди. Это, вашу мать, пытка, бой, который я спустя полтора часа проигрываю.
Тихо захожу в свою спальню. Обе сладко спят, но я та ещё сволочь. Осторожно, чтобы не разбудить Кнопку, поднимаю на руки с другой половины кровати её мать.
— Что? Богдан?
Её шёпот в районе моей шеи и от дыхания и губ, что немного задевают кожу, по телу проходит разряд тока.
Я молчу и просто несу девушку в соседнюю комнату, где у меня кабинет.
— Аренский, а куда ты меня тащишь и зачем?
Сам не знаю, но чувствую острую необходимость в ней. Это охереть можно как странно…
В кабинете есть небольшая кушетка, так что моя цель она. Присаживаюсь сам и устраиваю на колени лицом к себе Теневу.
Она совсем проснулась, и теперь голубые глаза, полные непонимания изучают моё лицо. А я не знаю, что сказать…
— Богдан Анатольевич, уверена, вы хотите мой отчёт по командировке послушать.
Несмотря на всё моё напряжение, мне становится смешно.
— А что, похоже, что хочу?
— Очень. Я просто другой причины не могу придумать.
Меня от голой кожи Теневой отделчет шелковая пижама из брюк и рубашки на которой длинный ряд пуговиц. Секунду спустя, я не выдерживаю и расстегиваю верхние две.
— Богдан, нет.
Она отводит мою руку и пытается подняться с коленей, но перехватываю женское тело за бёдра, прижимая к себе.
— Богдан, нет! Меня и так совесть по ночам мучает, — возмущается Ева, и я ей верю.
Моя давно отравилась от моей же жизни.
— И зря.
Тенева недовольно качает головой.
— Нет. И вообще ты воняешь как пепельница. Это так странно. У тебя ритуал по курению или в особые фазы луны?
— У меня боли и стресс.
Я не собирался этого говорить, но что-то во мне работало не так. Против меня.
