Девушка не нашего круга

– Именно! И старожилы, оказывается, еще тогда болтали, что девочка эта, которую Настей назвали, появилась в той семье как с бухты-барахты!

– Это как?

– А так, что жена Подгребцова, Ольга ее звали, ни беременная не ходила, ни в роддом ни у нас, ни в крае не обращалась, ни в детской консультации на учете не состояла. Прямо-таки откуда ни возьмись появилась у них в семье грудная девочка! Старухи болтали, что однажды Подгребцов Михаил Николаич просто привез ребеночка своей жене и отдал! Типа, вот, теперь эта новорожденная нашей дочкой будет. Она сама-то вроде от природы бездетная была, бесплодная.

А он ей такой, типа, подарок сделал: бери, мол, и пользуйся. Никто, дескать, этого ребенка не хватится и никому, кроме нас, он не нужен. Сами знаете: лихие девяностые, хоть и самый конец десятилетки. Год девяносто восьмой или девятый. Законов или не было, или не соблюдались… Ольга Подгребцова, жена, может, и не хотела того, но возразить супругу не посмела. Очень перед ним робела. А потом и сама, как говорили, к девочке привязалась.

– Вы говорите, она, новорожденная, в самом конце девяностых в семье появилась?

– Типа того.

– А убили Подгребцова в третьем году?

– Да.

– Почему же за пять лет Подгребцовы ребенка так и не легализовали?

– Хороший вопрос! Наверное, потому, что сразу неизбежно встали бы вопросы: что за новорожденная, откуда взялась? Да и не нужна никому была эта легализация: девочка дошкольные учреждения не посещала, ее дома мама воспитывала. Поликлинику по месту жительства, как рассказывают, они тоже избегали – если нужно было, врачей частным образом приглашали. Наверное, в дальнейшем, перед школой, они планировали девочку из подполья (что называется) вывести.

(Но это мои догадки, доподлинно не знаю.) Однако не успели – девчушке было пять лет, когда обоих названых родителей убили… А как хватились после гибели Подгребцовых – Свиргун, брат мужа, сказал: «Девочка тут вообще ни при чем! Кто она погибшим? Никаких документов! За нее я никакой ответственности не несу и нести не желаю! Надо ее в органы опеки и призрения сдать, и дело с концом!» Хорошо хоть тетушка у ребенка отыскалась (сестра жены), которая взять к себе девочку согласилась и со всеми документами бегала, несчастную крошку удочеряла.

«Знает ли Настя, – мелькнуло у Артема, – тайну своего происхождения? Что она и для убиенных Подгребцовых, оказывается, родной не была? Судя по ее рассказам – нет! И остается гадать, почему новая мать, Ирина Максимовна, ей не открылась – наверное, не хотела травмировать. И без того смерть названых родителей в пятилетнем возрасте – тяжелейшее для психики воспоминание!»

– Настя выросла, но ничего о себе не знает, – заметил Кудряшов вслух, – и я не уверен, что буду ей рассказывать. Во всяком случае, не сейчас.