Девушка не нашего круга

Первая оценка нашего с гражданином потерпевшим совместного творчества – похожи или нет? Перевела взгляд на Порфеева. Нехотя призналась:

– Были такие. С ним вот.

– Что покупали?

– Шампунь взяли, – с брезгливостью к столь низко падающим курортникам молвила дама, – ну, то есть шампанское. Много. Бутылок шесть. Коньяк. И еще бокалы. Очень их искали. Не хотели, видать, из горла пить. Брезговали. А что натворили?

– Говорю вам: совершили тяжкое преступление.

– Тяжкое? – протянула скептически. – Котенка утопили?

– Разбой. Покушение на убийство. Угон автотранспортного средства.

Мало вам? Вы лучше скажите, видели вы этих девиц – не в день преступления, а раньше?

– Нет, никогда.

– Может, у них были какие-то приметы? Что-нибудь вам запомнилось?

– Типа, у одной не было левой руки, а у второй шрам на горле? – Тетенька оказалась явно не промах, любила и умела, как многие мои земляки-кубанцы, пошутить-побалагурить.

– Что-то вроде.

– Да проштандовки обе! – с чувством выговорила она. – А больше никаких примет.

– Проштандовки – вы имеете в виду проститутки?

– Не-ет, эти почище были, чем прости-господи. Не такие потасканные, как плечевые.

Просто их, проштандовок, сразу видно, они из серии: «Щаз батерфляй на водной глади покажут вам четыре девы». Мужики на таких падкие. Особенно эти, которые седина в бороду, бес в ребро, – она пренебрежительно кивнула в сторону моего потерпевшего. Тот оскорбился и проворчал что-то вроде:

– Ага, я должен на старых кошелок вроде тебя клевать.

Этот ход оказался явной ошибкой. Мерное течение опроса свидетеля сменилось ее ветвистым и изобретательным монологом, в котором упоминалась мужская функция моего терпилы (весьма ослабевшая) и, дважды, его матушка.

– Гражданочка! – возвысил голос я. – Вы что, на пятнадцать суток захотели? За нецензурную брань в общественном месте? Могу и оскорбление сотрудника при исполнении припаять. До сорока тысяч штрафа и до года исправительных работ. Желаете? Будем оформлять?

Продавщица на глазах присмирела – стала ниже травы тише воды.

– А имеется ли у вас мнение, – задал я приготовленный до вспышки вопрос, – из какого региона нашей страны прибыли сюда данные гражданки?

– Нет у меня никакого мнения, – проворчала она.

Контакт был утерян, опрос свидетеля заходил в тупик.

Я совершил еще одну попытку:

– Может, в их одежде или, я не знаю, маникюре вам что-то показалось необычным?

– Вы у него спрашивайте, у потерпевшего. Он вам все-е-о про них расскажет. И кто они, и откуда, и почему он свой вялый член пытался в них пристроить.

– Гражданочка! – предостерегающе произнес я.

– А что? – нагло ухмыльнулась она. – Член – довольно цензурное слово. Например, «член общества пожилых импотентов».

Краем глаза я видел лицо потерпевшего.