Знаешь, какие у меня родители строгие! Если что, убьют и тебя, и меня.
Насчет «родителей» было художественным преувеличением – у Насти имелась только мама, да и то приемная. Но она – да, в этом смысле была очень строгой. И соседи, и все мамины знакомые в станице тоже. Старорежимные люди, домостроевские принципы. Поцеловал, типа, – женись!
– А что, я могу.
– Жениться? Это что? – веселилась она. – Это так нынче делается предложение?
– А тебе надо по всей форме?
– Естественно. И потом я еще должна буду подумать.
– Ну, ладно, буду иметь в виду твое пожелание.
"И он развернулся и, посвистывая, удалился.
И они ни о чем не договорились, ни о каких дальнейших встречах, и ей было страшно, что они больше никогда не увидятся, и очень хотелось окликнуть его, остановить – однако в игре, которую Настя затеяла, требовалось не отступать и все время повышать ставки – и только тогда надеяться на то, что сорвешь первый приз.
* * *Подруга ее Юля, более плотно, в физическом смысле, стоящая на земле, крепкая телом, южная, загорелая – она гораздо меньше корчила из себя недотрогу.
– А у тебя в Москве кто-нибудь есть?
– Нет, – легко врал он.
– А ты меня с собой заберешь?
– Да, – столь же незатейливо продолжал он обманывать ее.
* * *Вечером того же дня, в номере частной гостиницы курортного поселка Гамма – гораздо более роскошном, нежели квартира, в которой жили девушки, – Артем говорил приятелю:
– Ты знаешь, друг мой ситный, я, пожалуй, женюсь на ней.
– На ком? На этой тянке?
– Н-да! – шутейным тоном, который лишь прикрывал всю серьезность его намерений, проговорил Артем. – На ней!
– Окстись! Зачем она тебе?! Жениться?! Только потому, что не дает?
– Ф-фу, поручик! Я не на шутку влюблен.
– Паяц!
– Нет, я правда женюсь.
– Дебил, да?
– Нет, не дебил! Совсем наоборот! Смотри: Настя умна? Да, умна. Природная хватка, быстрая реакция! Наверное, эдьюкейшена не хватает – но ничего, подучим. Зато другой вопрос: красива? Бесспорно! Вопрос третий: любит ли она меня? Практически да.
– Кремлевский, ептыть, мечтатель!
– Вот именно! Хочется мечты! Полета! Знаешь, надоели эти изнеженные, избалованные столичные девицы.









