Девушка не нашего круга

Леня (да-да, это был он, ее будущий муж) сразу укутал Наташу в одеяло. Принялся поить сладким чаем с лимоном – и без умолку говорить.

Знал он все на свете – и далеко не только то, как выглядит труп после утопления. Читал, помимо того, что требовалось по специальности, ровно по одной книге в день – и то были далеко не одни детективы.

И еще Леня был компьютерным гением, победителем всероссийских и международных олимпиад, причем по трем различным специальностям: математике, физике и компьютерам.

Наконец, он был беззаветно в Наташу влюблен.

Поэтому окружил ее просто немыслимой любовью и заботой.

Молодой человек в первый же вечер оставил ее у себя – но решительно никаких поползновений на ее честь не совершал. Она спала на единственном в комнате диване – а он на ковре у ее ног, и, когда бы она ни проснулась – а у страдающих депрессией сон чуток и короток, – она видела устремленные на нее глаза.

Она пробуждалась, и тогда он немедленно начинал говорить. Рассказывать о чем угодно. Тема и сюжет не имели значения. Роль играли звук его голоса, интонации, улыбка и влюбленные глаза.

И она понемногу стала выправляться.

Леня никуда не звал, не напирал, ни на чем не настаивал. Несмотря на юный возраст и коммуналку, он ни в чем не нуждался. Труд талантливых программистов хорошо оплачивался, даже если им исполнилось всего двадцать лет.

А если программист был молодым гением – тем паче.

Родился-вырос он в городе Камышине. Когда поступил в универ, родители сняли ему эту комнату, имея в виду, что бабка-соседка, учительница на пенсии, станет за чадом присматривать.

С той поры минуло четыре года, оплачивал аренду Леня теперь сам. Он ничего не любил в своей жизни кардинально менять, и престарелая училка по-прежнему окормляла его, следила за чистотой воротничков и отсутствием сомнительных знакомств. Наташу она, как ни странно, одобрила – хотя девушка ровным счетом ничего не сделала, чтобы заслужить ее одобрение.

Целую неделю они провели в той съемной комнате безвылазно: ели, пили, играли в шахматы, шашки, нарды и преферанс.

А потом она пожалела его – лежащего на тощем матраце на ковре – и приманила к себе в кровать. А утром вдруг на удивление поняла, что теперь свободна от своего прошлого: от Макса, бизнеса и даже ребенка.

Все, что случилось с ней совсем недавно, словно подернулось серой, пыльной пленкой забвения. Минувшее, несомненно, оставалось при ней – но теперь она понимала, что больше ни в чем не виновата.