3
0Не ожидала тебя увидеть, – тараторю я."
"– Расслабься, детка. Ты уже пришла в себя, или еще винишь во всех своих бедах меня? Если нет, то, думаю самое время угостить меня кофе. Я заебался сегодня.
Запускаю кофеварку. Не очень представляю, как с ним разговаривать. Явно не в том тоне, что разговаривала с ним тогда. Хмыкаю. Юльку бы сюда.
– Вы с Максом договорились встретиться? – прощупываю я почву.
– Договорились, – соглашается Денис. – Правда, позже и в другом месте, но я освободился раньше. Перелет был в рань несусветную. Башка до сих пор трещит.
Я ставлю перед ним чашку.
– А Макс в курсе, что ты к нему пришел? Он должен скоро вернуться, но, может стоит дать ему знать? – робко уточняю я.
В отличие от себя из прошлого, сейчас я действительно перед ним робею.
– Угу, Лютый прискачет как наскипидаренный и завалит меня работой. Дай передохнуть, Жизель, говорю же, башка трещит.
– Тебе бутерброд сделать?
Даже как-то неловко. Но предложить шикарных блюд не могу, азу и то в разобранном виде. Хочешь – сырое мясо кусай, хочешь – от чеснока откусывай.
– А с чем? – заинтересовывается моим предложением Гордеев.
– С бужениной, – вспоминаю я результаты своей продуктовой ревизии.
– Давай три, – великодушно разрешает он и усмехается моему удивлению. – Че смотришь? Я не всегда одну черную икру жрал.
Пока я терзаю ножом хлеб и буженину, Денис располагается поудобнее, вытягивая ноги и попивая кофе.
– У Лютого синдром гиперопеки, – внезапно осчастливливает меня информацией Гордеев и, разумеется, полностью приковывает мое внимание. – Я это тебе говорю, чтоб ты заранее смирилась. Он будет тебя контролировать, оберегать, поступать так, как считает нужным для твоей безопасности.
– Что ты имеешь в виду?
– Да, ладно? На тебе, конечно, мяса так и не наросло, но ты вроде выросла уже. А все взрослые женщины собирают информацию о своих мужиках, – видно, что Денис развлекается за мой счет. – Хочешь сказать, еще не собрала все слухи и сплетни?
– Ну… Не все, но кое-что довелось услышать, – решаю я не врать. Этот все равно расколет.
– Тогда ты в курсе истории Верой.
– Верой? – переспрашиваю я, а внутри что-то скребется. Неужели я ревную?
Гордеев смотрит на меня со смешком в глазах.
– Жизель, у тебя на лице написано. Вера была подругой его детства, в одном дворе росли. Она его еще всю школу тянула по какому-то предмету. Деталей, увы, не знаю. Мы, мужики, народ такой: не любим обсасывать все эти сантименты. Вера втрескалась в Серегу, двоюродного брата Макса. А чем дело кончилось, тебе наверняка уже рассказали.
Задумчиво киваю.
– Ты, дорогая, меня, конечно, радуешь, но, если ты еду мне все-таки отдашь, я буду рад я еще больше.
