3
0Я смотрю, как он приближается, и мое сердце бешено колотится, а когда Макс встает прямо передо мной, почти не оставляя между нами пространства, оно срывается и ухает куда-то вниз.
– Когда я решаю, что что-то мое, – его рука гладит мою щеку.
Непроизвольно облизываю пересохшие в раз губы, не в силах отвести взгляда от его зеленых глаз.
– Решаю, что это принадлежит мне, – он проводит большим пальцем по нижней губе.
Его низкий голос отзывается, где-то пониже пупка.
– Решаю, что ни с кем не буду этим делить, – властно кладет вторую руку мне на затылок, закапываясь пальцами в волосы под пучком и вызывая у меня лавины мурашек, бегущих от кончиков его пальцев вниз по шее, ключицам и замирающих вокруг сосков.
Он наклоняется, и я вижу заострившиеся скулы, бьющуюся на шее жилку, чувствую его запах, и мои колени подгибаются.
– Я, Карина, это забираю, – говорит Макс практически мне в губы.
Глава 39. Штормовое предупреждение
Этот поцелуй становится началом конца.
Я теряюсь в нем. Иногда мне даже не хватает воздуха, потому что я забываю дышать.
А Макс все целует и целует, подчиняя меня, растворяя в себе.
Властный, жаркий, глубокий поцелуй мужчины, который знает, чего хочет, и заражает этим желанием меня.
Смятенная напором, я обмякаю в его руках. Голове становится легко – Макс вытряхивает шпильки из волос, и волнистым каскадом они текут до самой талии. Не разрывая поцелуй, Лютаев подхватывает меня под попу и усаживает к себе на пояс. Я обхватываю его шею и скрещиваю ноги за его спиной. Обе его ладони обжигают мне спину под футболкой. Теперь я смотрю на него сверху вниз. Но голодный взгляд Макса так смущает, что я зажмуриваюсь.
Он отрывается от моих губ и позволяет лишь на секунду вернуться в реальность, только для того, чтобы сказать:
– Я не дам тебе выбора, Карина.
Он покрывает жалящими поцелуями мое горло, проводит языком вдоль ключицы и сильнее впечатывает в свое тело.
Я все еще не открываю глаз, но чувствую, как он несет меня, знаю, зачем мы покидаем тренировочный зал.
В спальне Макс каким-то непостижимым способом дотягивается до моих ступней и скидывает с них балетки. Ставит меня на низкую широкую кровать, на которой я проснулась в этой квартире впервые, и начинает раздевать: футболка летит долой, и я мгновенно прикрываю грудь руками, шортики тоже сдаются без боя.
– Убери руки, – хрипло приказывает он.
Я не смею ослушаться и, не зная, куда их деть, сцепляю их за спиной, отчего моя грудь бесстыже выставлена вперед. Жадно разглядывая меня, он раздевается до гола. Совсем. Я впервые вижу его член. Он в полной готовности, и я не могу отвести от него взгляд. Это какое-то наваждение.
А Лютаев возвращается ко мне и дает волю рукам и губам.
