3
0
И вообще выглядит, как рвущийся с привязи нетерпеливый скакун. Наверное, он был занят, когда Гордеев к нему обратился. Странно, что не отказал. Из того, что мне рассказала Юлька, я поняла, что Макс вполне может себе такое позволить. Интересно, что связывает этих двоих?
– Черный ход там, – указывая за плечо, объясняю я свои метания.
– Карина, неужели ты думаешь, что я буду выходить через черный ход? Только парадный, детка, – он все еще очень злится.
Наверное, ему не очень хочется тратить время на возню со мной.
– Но их трое… – я все еще сомневаюсь.
– Ты вообще в курсе, кто я? – хмурясь он пристально вглядывается мне в лицо.
Ты – пугающий мужик, думаю я.
И тут же опускаю смущенно глаза, вспомнив, как он вчера меня успокаивал. Очень даже бережно.
Не дождавшись от меня ответа, Макс закатывает глаза. Он обнимает меня, плотно прижимая к боку, и нетерпеливо ведет через холл.
Возле самого выхода на нашем пути возникает Ярослав. Он переводит взгляд с меня на Макса. Какое-то время мужчины молча смотрят друг на друга.
Это что-то недоступное женскому пониманию.
То есть умом я принимаю, что сейчас они меряются, кто сильнее.
Но как они это определяют?
К моему счастью Ярослав проигрывает этот бой на взглядах. Криво усмехаясь, он отступает с нашей дороги. Раздраженный заминкой Макс тащит меня дальше.
На улице сошки поменьше, завидев меня в компании Лютаева, сразу разворачиваются и садятся в машину демонстрируя, что им до нас нет совершенно никакого дела."
"Макс даже не обращает на них внимания, он подтаскивает меня к своему автомобилю, который повергает меня в шок. Наверное, это надо называть джипом. И это ни фига не паркетник. Огромный монстр, которому по силам справиться с ралли Париж-Дакар.
Мы резво трогаемся с места. Раздражение Макса я чувствую даже в манере езды. Он молчит, на меня не смотрит, а спидометр показывает значительное превышение.
Отъехав от «Амодея» пару кварталов, Макс внезапно паркуется в какой-то арке, резко разворачивается ко мне и, застав меня врасплох, притягивает к себе.
Его поцелуй вовсе не нежный. И страстным я его тоже не назову. Он злой, карающий. Макс словно наказывает меня за что-то. Как отвечать на это, я не знаю. А сопротивляться… Мне даже в голову такое не приходит, я не представляю реакцию Лютаева, вздумай я сейчас оттолкнуть его.
Именно сейчас я понимаю, что Макс не просто зол. Он в бешенстве.
Я не понимаю, чем могла так прогневить. Я же не знала, что Гордеев обратится именно к нему. Но, как говорится, незнание закона не освобождает от ответственности.
А сейчас я явно за что-то несу эту самую ответственность.
Оторвавшись от моих губ, Макс некоторое время зло на них смотрит. Я чувствую, как они припухли. Автоматически облизываю их.
