1
0
И только после этого скомандовал, — Приступай! Аккуратно и не спеша. Меня устроят и три с половиной часа...
Рапорт дроида, — Приступаю к исполнению, — уже не слушал, его забило повторяющееся третий раз предупреждение нейросети, — Вызов на связь! Код красный!
Спросил, — Кто? — услышал в ответ, — Командный искин... — а дальше непереводимый ряд цифр и в душе неприятно заныло."
"Красный — это чрезвычайный. И почему искин? Почему не Зик? Что случилось? По информации Харина, что тот озвучил в последнем сеансе связи, где-то в это время должно завершиться третье испытание Деструктора.
Похожего на кварковый взрыв эффекта не происходило. Корпуса каких-то кораблей держащихся компактно, что использовались в качестве мишени, в пыль не рассыпались. Внешне остались целыми и рассыпались позже. После пинка. После единственного выстрела по ним из курсового гравитационного орудия бота.
В принципе, ничего нового, точно такой эффект с мишенями наблюдался при испытании и в системе Тор.
Молчать и ждать пока само рассосётся бесполезно и вредно. Капитан всё-таки. Пусть и в тени основного, Зика, но кто об этом знает. Командный искин не должен, бы...
— Соединяй! — скомандовал Петро.
Дождался пока в динамиках шлема прозвучало, — Здесь искин номер... — и опять длинный перечень цифр, — после чего жёстко потребовал, — Почему ты? Где Зик? Доклад по форме! Жду!
Искусственный интеллект сориентировался мгновенно, коротко и абсолютно без эмоций доложил, — Андроид с опознавательным индексом Зик на сто процентов вышел из строя. Прорыв жёсткого излучения, попал под его волну. Восстановлению не подлежит...
— Ё... твою мать! Как не вовремя,— крякнул с досадой Петро и уже чисто по инерции выдал, — Корабль? Что у нас с кораблём? Уйти отсюда сможем?
— Корабль исправен, готовность к уходу из системы сто процентов, — тон голоса командного искина чуть изменился.
При наличии фантазии можно было представить, что он, или она, кто их там разберёт выходцев из мастерских Зика, пожал виртуальными плечами.
Типа, — Что с вас взять, с убогих? Не понимаете простых истин.
Фантазией Петро не страдал, с детства копался в земле, приучен был думать от неё. Приземлённо. И тут, так далеко от родных мест, ко всему относился так же.
