Чеченец. На разрыв (СИ)

Поэтому иди в спальню и жди меня там, – Марат продолжал давить, не оставляя мне выбора. Мое лицо исказил ужас, когда он сказал про спальню, но чеченец криво усмехнулся и добавил:

- Не трону... просто ляжешь рядом. За нами наблюдают и будут наблюдать! Это тебе не отель! Возьми себя в руки и начни делать то, что нужно!

В его словах звучала угроза, заставляющая мое сердце биться ещё быстрее. Я понимала, что выбора у меня нет, и что любое мое неверное решение может обернуться ещё большими страданиями. В этот момент я ощутила, как моя воля к сопротивлению ослабевает под тяжестью безысходности и страха перед будущим в этом доме, где каждый шаг и каждое слово могли стоить мне жизни. Где меня уже заранее ненавидят и даже не скрывают этого.

Глава 30

Ночь была беспокойной. Марат лежал рядом, и я чувствовала его присутствие каждой клеточкой своего тела. Я уже научилась определять, когда он спит – его дыхание становилось глубже и ровнее. Но этой ночью оно было напряженным, как и мое собственное. Я отвернулась от него, стараясь смотреть в темноту, как будто в ней я могла найти убежище от нашей общей боли. Ему не все равно… я это ощущала. На каком-то запредельном уровне. Вокруг царило молчание, но оно было полно невысказанных слов и эмоций. Казалось, в воздухе витал весь кошмар наших переживаний, словно невидимая пелена, отделяющая нас друг от друга. И вдруг, среди этой тишины, его голос прорезал темноту:

- Тебе все еще больно? - Его вопрос звучал, как будто он обращался не ко мне, а к пустоте, к темноте, окружающей нас. Я тихо ответила:

- Нет.

Я сама не понимала, что именно он имел в виду – физическую боль или ту нестерпимую душевную агонию, которая охватывала меня снова и снова. Марат не стал уточнять, оставив вопрос висеть в воздухе между нами.

- Нужен еще врач?

- Нет. Все нормально.

- Хорошо. Я рад. Внутри меня всё сжалось от страха, что сейчас он ко мне притронется, но Марат даже не прикоснулся ко мне. И эта его отчуждение, его равнодушие, в какой-то мере, причиняло мне еще большее мучение. Я чувствовала себя отвергнутой и ненужной, словно мое присутствие здесь было лишь тяжелым бременем для него. Это усиливало мое чувство одиночества, ранило мою душу еще сильнее. Настолько все противоречиво внутри, настолько зыбко. Я словно не знаю, чего на самом деле хочу. Наверное, чтобы он не был таким равнодушным…Уснула я не заметно для себя, на краю кровати, стараясь отодвинуться от Марата подальше и не укрываясь, чтоб не спать с ним под одним одеялом. Но утром я была укрыта…

Я наблюдала за Маратом, когда он встал с постели, и не могла отвести взгляд от следов на его теле – синяков, ссадин, ран. Моё сердце сжалось от жалости к нему. Во мне появилось непреодолимое желание прикоснуться, пожалеть его, но я не осмелилась.