Брошенка

— Он всё равно будет моим! А тебе придётся уйти, — заявила своему отражению в зеркале и, запрокинув голову, дико захохотала.

*****Нина

Слава лежал на больничной койке, словно не живой. Мертвенно-бледный, осунувшийся весь. Что-то внутри оборвалось и я поняла, что ещё немного и просто не выдержу всех этих бед, что свалились на меня тяжким грузом. Не осилить их мне одной.

Сердце заныло от боли, а на глаза навернулись слёзы. Сразу же забылись и ярость, и гнев и обиды. Словно не с нами всё это произошло, а с кем-то другим. И так тоскливо вдруг стало, так голос его услышать захотелось…"

"— Я подожду вас в коридоре, Нина Ивановна. Мне нужно задать вам пару вопросов, — Нефёдов вышел из палаты, а я осталась наедине со Славой.

Противно пищит датчик, слишком яркий белый свет и катетер в его вене — что-то запредельно жуткое. Даже не верилось, что передо мной лежит мой муж. Он никогда раньше не бывал в больницах, за исключением моих родов. Всегда здоров, всегда силён. Я даже предположить не могла, что однажды увижу его таким…

Сделала шаг, потом ещё один и ещё. Повязка на его голове пропиталась кровью и мне захотелось её снять. Снять и убедиться, что это краска и вообще всё произошедшее чей-то глупый розыгрыш. Жестокий, бессердечный, но розыгрыш.

— Что же с тобой произошло, Варламов? — погладила его по колючей щеке, прикусила губу до крови. — Что ты там делал, под мостом тем?

Откуда столько секретов? Мы и раньше так жили и я просто ничего не замечала? Или же он изменился за столь короткое время?

Врачи так и не сказали мне, когда он придёт в себя и придёт ли вообще. Не сказали также и о последствиях, но намекнули, что они могут быть. Травма сильная и даже не одна. Кто знает, что теперь будет…

Тихо всхлипнула и первые слёзы покатились по щекам.

— Не смей умирать, Варламов. Ты должен жить ради наших детей и пусть я тебе не нужна, но их оставлять ты не имеешь права, — мелкой дрожью затряслись руки и снова подступила тошнота.

Он не ответил, даже не пошевелился. И я вдруг представила, что будет, если Слава так и не придёт в себя. Как мы переживём это?

Нет… Нет! Он должен очнуться. И пусть хоть трижды меня ненавидит, считает шлюхой — да что угодно! — лишь бы остался в живых. И с последствиями мы вместе будем бороться. Только бы очнулся.

Детям так и не позвонила. Я просто не знала, что им сказать. Не представляла даже. Я никогда не была в такой ситуации, не готовилась к подобному и сейчас, глядя на бессознательного Варламова, до конца не верила в то, что это всё происходит на самом деле.

Я сидела рядом с ним около часа, пытаясь прийти в себя, собраться с мыслями и просто настроиться на разговор со следователем.