5
0И в конце уже отчетливые шорохи – предмет взяли в руки. И голос, но в стороне и явно не принадлежащий тому, кто держал зайца. Саму фразу удалось понять лишь частично, но она начиналась с «Девушка» и содержала какой-то вопрос в строгой интонации. У Стаса получилось выдвинуть версию с первой попытки:
– Вроде бы ругается… Возможно, говорят, что сначала выдачу надо оформить, а не брать самой. Но это только предположение… Ага, и в конце «Это что за хрень» – точно про нашего зайца в ее руках! Может, мне в экстрасенсы податься?"
"Даже если он в деталях ошибся, остальное додумалось без труда: кого-то застали на складе и удивляются, почему человек сам что-то для отдела берет, а не просит сотрудника и не оформляет заявку. К примеру, на наш отдел всегда необходимое получает Евгений Михайлович, я не смогла бы занырнуть на склад, взять пачку бумаги для принтера и унести к своим. В смысле, смогла бы, конечно, никто там особенно строго за этим не следит, но уж точно вызвала бы вопросы таким странным поведением. Но самое подозрительное было в другом: та, которой адресовался вопрос, не ответила, а вначале отключила сигнал на зайце. Вот кто бы на ее месте так поступил, не будучи шпионом, боящимся выдать свой голос?
– Это девушка!
– И что? – Стас пожал плечами. – Повторно вычеркнем Михалыча из списка подозреваемых?
– Да почему ты такой трудный-то? – я удивлялась его несообразительности. – Заодно вычеркиваем всю типографию! Он обратился к ней «девушка» – типография не настолько огромная, чтобы они друг с другом не были знакомы!
Стас вытаращился на меня, озвучивая общую мысль:
– И только наши знали, что мы остались после рабочего дня… И там же Михалыч запустил байку про секретное оружие, чтобы нашу страсть прикрыть. Шпион где-то в нашем отделе и сидит!
– А я о чем? – Я обрадовалась достигнутому пониманию.
– Веста, – он назвал имя без вопросительной интонации. – Среди остальных ни одного новичка. Правда, не знаю, как она до перевода к нам смогла проект Насти украсть…
Мне очень хотелось обличить именно ее, но, если уж честно, помимо общего отношения, доказательств ее вины не было. Стас рассуждал вслух:
– Просто когда мы изображали конфликт в тот раз, она единственная, кому это показалось странным. И уходила явно нехотя. Последней. Заметила?
– Заметила, конечно. Но объективно у нее было меньше всех возможностей… – Как бы было славно, окажись он прав, но я старалась сохранять хладнокровие: – Стас, она к тебе подходы ищет, ищет и не находит. Ревность, облом и раздражение от наших вечерних посиделок – в этом могут быть все причины ее недовольства. Ты извини, конечно, но она так яростно хочет именно тебя, что будет совершенно тупо при том воевать против твоей семьи!
– Ты же сама называла ее меркантильной!
– Ну да.
