Божий дар

Органы опеки подали на нее иск о взыскании алиментов на содержание ребенка в детском учреждении.

У гражданки Н. есть двое детей, но ни один из них ни в каком учреждении не содержится, оба живут дома, с родителями.

Однако в исковом заявлении фигурирует некий третий ребенок, которого, судя по документам, Н. родила три месяца назад в одном из роддомов города. В карте записано, что из роддома она сбежала, бросив ребенка.

Органы опеки требуют, чтобы Н. написала отказ от ребенка и выплачивала алименты на его содержание либо забрала младенца домой.

Ответчица Н., ее муж, родственники и знакомые утверждают, что в указанные сроки гражданка Н. находилась по месту жительства, ходила на работу и не была беременна.

В итоге удалось установить, что оставленный в роддоме ребенок — сын дальней родственницы Н. Родственница не имеет московской прописки, ведет аморальный образ жизни, в роддом попала по «Скорой», без документов, данные записали с ее слов. Не желая сообщать свое имя и фамилию, а также адрес постоянного места жительства (Украина), родственница продиктовала медикам данные Н., на имя которой и записали новорожденного.

Опека подает иск к Н. Та иск не признает, хочет подать в суд на свою родственницу. По какой статье подавать иск? Выиграет ли опека дело или иск будет отклонен? Как решить вопрос со статусом ребенка?"

"Они тогда все группой обсуждали это дело, предлагали варианты, перекрикивая друг друга. Н. должна подать на родственницу за клевету! Нет, не годится. За «предоставление заведомо ложных сведений»?! Тоже нет. Сделать экспертизу ДНК! У нее нет денег на экспертизу. Это дорогое удовольствие. В итоге, помнится, несчастного виртуального младенца оставили в доме малютки, потому что никто не написал от него отказ, а гражданку Н. обязали выплачивать алименты — 25 процентов от зарплаты ежемесячно, поскольку экспертизу она провести не смогла. А следовательно, не смогла и доказать свою невиновность. Потом они всей группой считали, что было бы для Н. выгоднее — уплатить четыре тысячи долларов за экспертизу или отстегивать часть своей зарплаты в течение восемнадцати лет. Все это было весело и замечательно интересно, не хуже воскресной партии в шахматы с отцом.

А затем началась практика, и оказалось, что в реальной жизни все далеко не так искрометно. Неожиданно выяснилось, что все эти гражданки Н. и младенцы Л. — живые люди. Они врут тебе, плачут, хамят, угрожают, у них несчастные глаза, обгрызенные ногти и руки в синяках. Но главное — ты почти никому из них не можешь помочь. И от этого хочется биться головой в стену. Впрочем, Дима оказался не таким уж и тонкокожим.