1
0Но бабулька позвала батюшку, а тот, расспросив Люду и выяснив, что у нее нет ни дома, ни денег, ни документов, не стал задавать лишних вопросов и дал адрес «Милосердия».
Люда не очень помнила, как туда добралась. Как садилась в троллейбус — помнила, а дальше — кусками.
Вот открывается железная дверь. Вот кто-то кладет ей на лоб прохладную ладонь. Под темным образом Богоматери — ярко-красным горит лампада, красное пятно расплывается, разбухает до размеров гигантского воздушного шара… Тягучий бас откуда-то сверху говорит: да она вся горит, дай-ка градусник, у нее температура под сорок…
Кто-то обтирает Людины ноги мокрым и холодным. От холода ее так трясет, что зуб на зуб не попадает.
Под ярким светом настольной лампы ломается ампула, темная жидкость в шприце: не бойся, это чтобы сбить температуру…
Люда не чувствует укола, но ощущает, как тело становится легким, она летит, уплывает куда-то. Люда тянется к Лысику, но в руке — лишь пустота. Она плачет, кричит, просит отдать ей Лысика. «Успокойся, — говорит тягучий бас. — Здесь твой ребеночек, не кричи, поспи». Отчего-то Люда верит этому голосу. И засыпает.
Температура не спадала еще двое суток. Федя, доктор из «Милосердия», боялся, что Люде в роддоме занесли инфекцию и у нее развивается сепсис. Но оказалось, что боялся он напрасно, — у девицы обычный мастит.
На четвертые сутки Люда была почти в порядке. Лицо порозовело, синие круги под глазами исчезли. Она смогла покормить ребенка, выпила кружку жидкого чаю с лимоном.
После кормления в комнату заглянул отец Александр и сообщил, что пришло время побеседовать. Говорил он тягучим басом из Людиного горячечного сна.
— Выглядишь лучше, — сказал он, ставя у кровати табуреточку и усаживаясь. — Мы за тебя молились. Знаешь, где находишься?
Люда покачала головой — она помнила только, что адрес ей дали в церкви.
— Это женский православный приют, — объяснил отец Александр. — Называется «Милосердие», находится при храме Иконы Владимирской Божьей Матери. Сюда приходят такие, как ты. Те, кому некуда идти. Девушки и женщины, оказавшиеся в трудной ситуации. У многих, так же как и у тебя, есть дети."
"«Милосердие» было детищем отца Александра, его персональным проектом, главной заботой последних десяти лет. Десять лет назад никакого православного приюта и в помине не было. Была молельная комната в одном из московских роддомов, где отец Александр проводил молебны о благополучном разрешении рожениц от бремени и за здравие новорожденных. Там же он беседовал с женщинами, собирающимися подписать отказ от ребенка, и с теми, кто решился на аборт. Многие признавались: и рада бы оставить ребенка, но куда мне с ним? Денег нет, в доме — теснота, муж — пьющий.
