Бойся меня

Громов, поджав губы, поднимается, Савва же, напротив, расслабленно откидывается на диван и подносит к губам стакан с соком.

Следует ли мне что-то ему сказать? Громов вел себя неуважительно, и явно хотел указать Савве на его место, сыграв на старшинстве и территорильном преимуществе. Но стоит ли мне как-то реагировать на те угрозы или молча признать, что Андрей их заслужил?

— Мирра, можно тебя на минуту?

Я поднимаю глаза и упираюсь в напряженное лицо Вики.

25"

"— Я сейчас подойду, — повернувшись, я смотрю на Савву, который, в свою очередь, оценивающе разглядывает Вику. Все еще не зная, как реагировать на произошедшее, осторожно глажу его колено: — Ты ведь не станешь в мое отсутствие снова кому-то угрожать?

— А разве есть другие претенденты? — Савва непринужденно улыбается, снова выглядя обаятельным и беспечным, будто и не он с минуту назад обещал разбить голову владельцу клуба.

Одернув задравшийся подол, я бросаю на него последний взгляд и следую за Викой к выходу из ВИП-зоны. Надеюсь, она рассчитывает на пространный диалог, потому что я хочу вернуться раньше Громова.

Сегодня стало ясно: Савва не покупается на авторитеты, и он явно не из тех, кто привык решать конфликты мирным путем.

Когда мы доходим до углового ""кармана"" коридора, скрытого от посторонних глаз, Вика разворачивается. Ее лицо по-прежнему напряженно, идеальные очерченные брови сведены к переносице.

— Мирр… — пауза. — Слушай, ты вообще хорошо знаешь этого парня? Не подумай, что я пытаюсь надавить на тебя или осудить, но… Он появляется с тобой в этой компании, среди уважаемых людей и ведет себя настолько вызывающе. Нет, я не спорю, Громов перегнул палку — но ты же знаешь эти пляски носорогов перед понравившейся женщиной…

Мне приходится ее перебить:

— Да, знаю. Он намеренно игнорировал Савву, чтобы тот почувствовал себя не своей тарелке. На мой взгляд, мужчина, которому действительно нравится женщина, не станет обесценивать ее выбор у нее на глазах и не будет зарабатывать лишних баллов за счет втаптывания в грязь окружающих. Такая практика всегда казалась мне отвратительной и говорящей о комплексах.

— Пусть так, Мирр, я же не спорю. Но одного у Громова не отнять: его статус и деньги. С такими как он нужно быть аккуратнее и лишними словами лучше не разбрасываться.

— И это позволяют ему обращаться с окружающими как с предметами? А для чего тогда вообще находиться в его компании? Чтобы каждый раз глотать недовольство, затыкая чувство собственного достоинства напоминанием о чужих деньгах и статусе? Мне, черт возьми, почти тридцать, и я не хочу пресмыкаться.

— Мирр, я ведь не ругаться с тобой хочу, а наоборот, уберечь, — примирительно произносит Вика, касаясь моего запястья. — Поэтому я и спрашиваю о том, что ты знаешь об этом парне.