Бойся меня

Поколебавшись секунду, я решаю сначала пойти в спальню, чтобы переодеться. У меня как раз есть новый домашний комплект: шелковая рубашка и шаровары. Мысленно усмехаюсь: а чем же плох старый?

С наслаждением избавившись от тугой юбки-карандаш, я принимаюсь за рубашку, но застываю, едва берусь за верхнюю пуговицу. За дверью спальни чудится движение.

Затаив дыхание, я вслушиваюсь в тишину, но никаких других звуков не различаю. Показалось?

Сняв рубашку, я отбрасываю ее на кровать и захожу в гардеробную в поисках того самого комплекта, в котором так упрямо решила покрасоваться. Нахожу его лежащим на верхней полке со свисающими ярлыками и, встав на цыпочки, тянусь за ним

— Не надо, — хриплый голос Саввы касается моей шеи, заставляя сердце бешено забиться. Значит, не показалось.

Его пальцы касаются моего позвоночника, покрывая кожу мурашками, скользят выше и собственнически подцепляют застежку бюстгальтера.

— Тебе не пригодится.

21

Острое возбуждение и ступор: вот, что я ощущаю, пока руки Саввы избавляют меня от бюстгальтера. Неспешно разъединяют крючки, стягивают с плеча одну бретельку, а затем вторую. Он совсем не торопится, словно снимает с дорогой вещи обертку, которую ни под каким предлогом не должен помять."

"Я тихо выдыхаю, когда грудь освобождается от ткани, и горячее дыхание Саввы становится еще ближе. Его взгляд, скользящий по моему позвоночнику так же ощутим, как если бы он водил по нему пальцем.

— Красивая, — его хриплый шепот затекает мне под кожу, отдаваясь внутри благодатным теплом. Неважно, сколько мужчин говорили мне эти слова до него. Сейчас они звучат по-особенному.

Я прикрываю глаза, впитывая комплимент, и затем поворачиваюсь. Сейчас, когда я без каблуков, Савва значительно выше меня: небритый подбородок, приоткрытые губы и черные мерцающие зрачки, устремленные в мои.

— Красивая, — повторяет он с той же чарующей интонацией и опускает взгляд мне на грудь.

Даже бывший муж не смотрел так, как смотрит на меня Савва. Как истинный ценитель живописи — на фрески Сикстинской капеллы. В его беззастенчивом разглядывании нет пошлости или легкомысленного любопытства мальчика-плейбоя. По вспышкам в его глазах, и тому как трепещут ресницы, я уверена — он любуется мной.

— Дотронься до меня, — мой голос охрип под стать его.

Короткое движение — в кожу живота упирается пряжка брюк, а поясницу накрывают его ладони. Темно-синие глаза гипнотизируют мои, спрашивая: «Вот так?»

Да, Савва, так. Сводит живот, горит тело, зудят губы — это действует на меня твое прикосновение. Я не хочу думать. Сегодня есть только мы и закрытая на замок дверь. Я хочу узнать все, что ты можешь мне дать: сколько раз за ночь сможешь трахнуть меня, какие позы предпочитаешь, умеешь ли быть нежным или, напротив, грубым.