Бойся меня

— Ты не стал делать себе кофе? — я киваю в сторону кофемашины и иду к шкафам, чтобы достать чашку. — Будешь?

Ответа не следует, и тогда мне приходится снова посмотреть на него. К счастью, рубашка на нем застегнута, как и брюки. Красивый парень. Очень. И даже заспанные глаза и растрепанные волосы его ничуть не портят, и будто делают… сексуальнее. И губы яркие, распухшие. Черт.

Странное это чувство: хотеть, чтобы человек ушел и одновременно любоваться им. Но Савва же «слишком» для тебя, ты ведь помнишь, Мирра? Ни в коем случае нельзя об этом забывать.

— Ну так что? — я улыбаюсь ему официальной улыбкой, дающей понять: с утра мы порознь. — Сделать тебе кофе?

— Трусиха, — глухо и резко изрекает он, убирая телефон в карман брюк. — Снова прячешься за своим тесным скучным панцирем.

Улыбка сползает с моего лица, но я насильно натягиваю ее обратно. Даже если он увидел меня вчера потерянной и испуганной, это совсем не означает, что ему позволительно так со мной разговаривать.

— Никакого панциря нет. Это и есть моя жизнь: комфортная и взвешенная. И я чувствую себя в ней отлично, Савва, что бы там не думал.

Синие глаза вспыхивают гневом, от которого мне слабовольно хочется отступить назад."

"— Ты врешь не только мне, но и себе. Вчера ты была настоящей: честной и нуждающейся.

Стиснув зубы, я отворачиваюсь к шкафу и начинаю греметь чашками. Он слишком много о себе возомнил. Я не приглашала его в свою жизнь. Он в нее просочился и теперь пытается навязать мне свою теорию о совпавших дефектах.

— Спасибо тебе за спасение, Савва, но давать оценку тому, правильно ли я живу, я не позволяю даже собственной матери.

В подтверждение своих слов я вновь поворачиваюсь к нему и смотрю в его невероятные глаза. Вчера он обыграл меня по всем фронтам, но сегодня я снова в ресурсе. Нет, я не маленькая потерявшаяся девочка, которую нужно спасать. Я та, кто в восемнадцати лет заботится о себе сама, и до вчерашнего момента прекрасно с этим справлялась.

— Вчера я сказал, что ты для меня особенная. Это правда.

Он не пытается меня тронуть или польстить. Он произносит эти слова гневно и с с вызовом, после чего подхватывает пиджак, перекинутый через спинку барного стула, и выходит из кухни. В прихожей раздается шорох надеваемой обуви, и когда я, хромая, выскакиваю, чтобы его проводить, Саввы уже нет.

14

— Константин Борисович, я прекрасно понимаю, что имеет в виду ваш заместитель, и поверьте, в ситуации десятилетней давности я бы первая подняла руку в знак согласия. Но не сейчас.

Я беру намеренную паузу и смотрю в глаза генеральному. Давай. Возьми в руку эту чертов карандаш и готовься меня слушать.

Пальцы Андреева пробегаются по остро отточенному карандашу с надписью «Ландор», пару секунд постукивают по нему, но не поднимают.