Бойся меня

Близость немытого тела и мужского пота вызывает мгновенный приступ тошноты, и если бы меня не парализовало от ужаса, то я бы уже стояла на четвереньках, изливая на асфальт выпитый кофе.

Кричать, нужно кричать. Зови же, черт возьми, на помощь, Мирра!

Я набираю в легкие воздух, но в ту же секунду мой рот накрывает зловонная лапища.

— Не ори, дура. Шею сверну.

Пакеты с бельем и продуктами выпадают из моих рук, колени подкашиваются от сильного тычка, а правую лодыжку простреливает острая боль. Лишив меня равновесия, бомж, или кто бы он ни был, тащит меня в соседнюю подворотню, где любят проводить время бездомные и местные алкоголики."

"Грубая и явно не чистая кожа больно сдавливает мне губы. Я машинально пытаюсь ее укусить, но безрезультатно — лишь на небе оседает тошнотворно-горький вкус. Аммиачный запах мочи ударяет мне в ноздри, лопатки впечатываются в холодную стену. Лицо напротив скрыто темнотой, но я вижу: оно бородатое, грубое. Колено мужчины грубо вклинивается мне между ног, заставляя каблуки жалобно скрести по асфальту, и лишь тогда до меня доходит: он собирается меня изнасиловать. Эта мысль настолько меня поражает своей абсурдностью — разве в современном цивилизованном такое может происходить? — что я на несколько секунд даже перестаю брыкаться. Глаза становятся мокрыми — катятся слезы. Я так давно не плакала… Пару лет точно. И никогда не делала этого из страха.

— Молодец, курочка… Лучше не дергайся. Я бабу сто лет не трахал… Долго терпеть не придется. Ну-ка, какая ты там….

Вонючая рука освобождает мой рот, но закричать я не успеваю, потому что уже в следующую секунду задыхаюсь от унижения. Слышится треск юбки, вслед за которым грубые пальцы проникают мне в белье.

— Совсем без волос… высшего сорта телка… — пошло хрипит мужик, пытаясь протолкнуть руку глубже. Начинает кружится голова, а к горлу подкатывает едкий кислотный комок — я бедром чувствую трущуюся об меня твердость.

И тогда я ору. Не кричу, не молю о помощи: я ору что есть мочи, потому что отчаянно хочу жить своей скучной правильной жизнью и не желаю остаток жизни проводить в кабинетах психотерапевтов в попытке забыть тот ужас, что меня ждет.

Бородатое чудовище грязно ругает матом и наотмашь бьет по меня губам. Солоноватый металлический наполняет рот, заставляя поверить: я действительно нахожусь в одном из самых кошмарных своих снов. Тяжелое тело наваливается на меня и, судя по торопливому движению рук, насильник пытается избавиться от штанов.

Я отчаянно брыкаюсь, захлебываясь слезами и подступающей тошнотой, задыхаюсь под грузом его веса. «Не может быть. Не может быть. Не может быть», — стучит в голове набатом.

А потом все резко меняется. Запах пота исчезает, так же как и тяжесть, сдавившая мне кости.