16
0Типа, я теперь не безродный и безземельный дворянин, а родовой. То есть наличие даже такого небольшого клочка земли делает меня автоматически главой рода. В моих документах даже появилась такая пометка. Мне позволялось брать под своё крыло вассалов. Если наберётся не менее пяти семей, которые присягнут мне, я сразу становлюсь князем!
Конечно, в данный момент мечтать о подобном было просто смешно. Что я им мог предложить? У меня, по сути, ничего нет, даже если сравнивать с обычной дворянской семьёй. Пара предприятий с небольшим доходом, но это не важно. Главное — нет своих людей, нет гвардии. Нет даже нормального родового особняка. Не считать же за таковой мою «Берлогу»? Так что смена статуса ничего не меняла в моей жизни.
Под вечер ко мне без звонка заехал Курбатов, сообщив, что пора ехать к Никанору. Молча сев к нему в машину, я отправился в обитель.
— Здравствуй, Виталий! Поздравляю с получением родовой земли! — тепло поприветствовал меня паладин, когда мы остались с ним вдвоём в кабинете.
— Благодарю вас, но моей заслуги в этом нет. Да и мало что от этого изменилось, — равнодушно произнёс я, пытаясь поудобнее устроиться на стуле.
— Ты неправ, заслуги предков — это и твои заслуги. Не стоит их так принижать, — он с осуждением посмотрел на меня.
— Возможно, вы правы. Но я же сюда приехал не для того, чтобы обсуждать своих предков, верно?
— Не для этого, — Никанор согласно кивнул, продолжая изучать меня добрым взглядом своих холодных глаз. Не знаю, каким образом ему это удавалось, но я ощущал тепло, исходящее от него, — тем не менее, не принижай заслуг своих родственников. Они старались ради будущих поколений и ради тебя, в частности, а твои слова и твоё неуважение к ним совершенно неоправданно!
— Хорошо, — в его словах была своя правда, и на мгновение мне даже стало стыдно за своё поведение, — прошу прощения. Я действительно благодарен прадеду за возможность обрести родовые земли.
— Так-то лучше, — Никанор откинулся на спинку кресла, — расскажи, что произошло в особняке Кутыевых?
— М… вас не смущает моё противозаконное проникновение туда? — решил уточнить я.
— Меня больше волнует использование запрещённого артефакта при проведении ритуала. Всё остальное — лишь попытка исправить нанесённый вред, — твёрдо заявил он.
— Вы сняли камень с моего сердца, — улыбнувшись, признался я и начал своё повествование.
Рассказал всё, что произошло, в процессе отвечая на возникающие у паладина вопросы. Он не удивился тому, что мне удалось легко пройти через барьер, даже не заметив его. Больше Никанора поразил сам факт того, что «дух алтаря» — именно так он назвал ребёнка — переселился ко мне в браслет.
— Мне доводилось читать о подобном.
