4
0Он сидел меж двух крепких, безукоризненно одетых молодцов, на заднем сиденье гигантского джипа, припаркованного напротив Парка культуры. Когда Фандорина привезли на стоянку, джип уже дожидался там.
– Можете поговорить с ним прямо в машине, face to face[19] , – сказал Владимир Иванович. – Ребята постоят снаружи.
– Вы?! – разинул рот Максим Эдуардович, когда Фандорин сел на переднее сиденье и повернулся к нему. – Так вы не иностранец? Вы из ФСБ? За что меня задержали? В чем меня подозревают? Мне чуть не вывихнули руку! Это какое-то недо…
– Недоразумение? – подхватил Николас, не испытывая ни малейшего раскаяния по поводу вывернутой руки коварного архивиста. – А то, что меня в вашем богоугодном заведении сбросили с крыши, это тоже недоразумение?
Болотников несколько раз моргнул.
– Да, я слышал про это. Но… но при чем здесь я? Меня в это время и в архиве-то не было. Вы же помните, я уехал играть в теннис."
"– И так торопились, что даже не заинтересовались левой половиной документа… – Магистр сделал паузу. – При том что в правой поминаются Иванова Либерея и Замолей. Конечно, откуда специалисту по русской медиевистике знать, что означают эти странные слова?
Ирония подействовала. Архивист сделался еще бледнее, облизнул губы, сглотнул.
– Так что скажете, коллега? – спросил Фандорин, уничижительно выделив последнее слово. Сейчас он этому Моцарту с удовольствием не то что руку голову бы свернул. Жаль, воспитание не позволяло.
– Я… Клянусь, я не знаю, кто и зачем пытался вас убить, – тихо произнес Максим Эдуардович. – Я сам был в шоке, когда узнал. И испугался. То есть, у меня есть одно предположение, но…
Он оглянулся на молодых людей, неподвижно стоявших с двух сторон от автомобиля.
– Послушайте, кто вы? Ведь эти люди не из ФСБ?
Фандорин вспомнил уместную фразу из одного старого советского фильма, который когда-то видел на ретроспективном кинопоказе в Челси.
– Вопросы здесь задаю я.
Сработало! Архивист втянул голову в плечи, два раза кивнул.
– Хорошо-хорошо. Я всё вам объясню, с самого начала… Разумеется, вы правы: когда три года назад я получил кромешниковский фрагмент, я страшно заинтересовался этой находкой. Упоминание о «Математике» Замолея, книге из Дабеловского списка, которая ни в каких иных источниках не упоминается, в сочетании со словами «Так найдешь Иванову Либерею» меня потрясло. Я неделю не мог ни есть, ни спать! Вы сами историк, вы меня поймете… Но дело еще в том, что я усмотрел в этом событии перст судьбы, некое мистическое совпадение! …Сейчас объясню. Извините, я волнуюсь, поэтому получается сбивчиво. Дело в том, что как раз в то время у нас тут начался очередной бум «либерейной лихорадки», как я ее называю.
