4
0Как Николасу жить дальше, как чувствовать себя полноценным человеком и относиться к себе с уважением, если он отступится от этой тайны, откажется от первого настоящего дела, которое подарила ему судьба?
Задохнувшись от полноты чувств, Фандорин тихо сказал:
– Да, Влад, у нас бывают открытия. Еще какие. Я тебе сейчас такое расскажу…
Он наклонился вперед, чтобы поведать другу про завещание Корнелиуса фон Дорна, про Либерею и про боярина Матфеева, но тут в кабинет заглянула Зина, она же Зинуля и Зинок: подняла с пола упавшую салфетку, осторожно сняла с Владова плеча невесть как туда попавшее перышко зеленого лука и бесшумно удалилась.
– Владик, а ведь она в тебя влюблена, – громким шепотом сообщил Николас, когда красавица вышла. – Ей-богу. Ты видел, как она на тебя смотрит? О-о, дело тут не в том, что у тебя много денег. Поверь мне, она от тебя без ума.
Соловьев заинтересованно оглянулся на дверь.
– Кто, Зиночка? Нет, ты серьезно? Понимаешь, Коль, у меня принцип: никаких фиглей-миглей с персоналом, а то не работа – бардак получается. Зина тут в «Кабаке» администратором. Толковая, я хотел ее на казино кинуть. Золото баба. Слушай, ты в самом деле думаешь, что она…?
Николас приложил руку к груди и для вящей убедительности закрыл глаза.
– Сто пудов. Счастливый ты человек, Владик. И денег у тебя без счета, и красивые женщины тебя любят."
"– Это правда, – не стал спорить генеральный управляющий «Черной горы». – А знаешь, почему? Потому что я к ним легко отношусь – и к деньгам, и к телкам. Пардон – к женщинам. Тут, Коль, целая философия, я про это много думал. Деньги – они на самом деле живые. И им в нас, мужиках, нравится то же, что лялькам… Пардон – женщинам. И к бабам, и к бабкам нужно относиться легко, весело, но бе-ережно. Невнимания и небрежности они не прощают, понял? Часто говорят: мистика денег, тайна женской души. Не верь. Нет никакой тайны, там всё просто и понятно. Ты главное веди себя с ними, как к добрыми корешами. Не хами, но и не делай из них фетиша. Ферштеест ду одер нихт?[15] Любить их можно, и очень даже можно, но не слишком доставай их своей любовью, придерживай. И они сами к тебе потянутся.
– Кто – деньги или женщины? – уточнил Фандорин, слушавший с чрезвычайным вниманием.
– Оба. То есть обе. – Соловьев задумался над грамматикой, но так ничего и не придумал. – Извини, Коль. На философию повело. ТЫ мне хотел что-то рассказать.
Па-па-па-пам! Па-па-па-пам! – запищал свадебный марш, в десятый если не в пятнадцатый раз за вечер.
