Желание волка

А знаешь, почему я дословно могу воспроизвести ее слова? — прорычал Денис, самоконтроль покидал его. Глаза сузились, полыхая огнем. — Потому что слышал бесчисленное количество раз. Отец повторял их всегда, когда напивался. А напивался он всякий раз, как возвращался из проклятых забегов за ней!

Денис не выдержал и ударил раскрытой ладонью по столу. Соня вздрогнула и отпрянула. Одно дело, когда мужчина говорит о мести, рассказывает о семейной трагедии. Другое — когда вымещает ярость на мебели или окружающих.

— А моя мать признала его парой? — почти шепотом поинтересовалась она.

Денис нахмурился:

— Понятия не имею! Павел считал ее парой, и этого достаточно!

Ах, вон оно что! То есть Павла вообще не интересовали чувства моей мамы! Ему было достаточно ее тела и своих звериных желаний. Так получается?

— А он спрашивал, чего хочет она? — Соня все же отважилась задать этот вопрос.

Реакция Дениса была ожидаемой. Он цинично рассмеялся:

— Моя маленькая волчица!.. Павел был альфой одной из самых могущественных стай, его боялись и уважали все!

— И мама должна была прыгать от радости на задних лапках от того, что он обратил на нее внимание и позвал с собой? — язвительно выпалила Соня.

Смех мужчины оборвался, он глухо зарычал. По телу Сони побежали мурашки, она принялась жадно хватать ртом воздух. Она не мама, не обладает ее смелостью и волей — не стоит об этом забывать.

— Должна была, — властно отозвался Денис.

— Это… это… глупо! Неправильно! — воскликнула Соня, на мгновение позабыв, что нужно следить за словами. Эмоции взяли верх, и она с жаром продолжила: — Нелепо! Мама была своенравным человеком, на нее ни в коем случае нельзя было давить! И если Павел… Если Павел принуждал или угрожал… Тогда понятно, почему она отказывала ему!

Денис покачал головой:

— Нет, непонятно.

Ты наивно полагаешь, что можно отказать альфе? — Волчица замерла, чувствуя, что ситуация изменилась и от зверя мужчины исходит угроза. — Нет! Слово альфы — закон! Ему подчиняются без обсуждений! Мы — стая, и таковы наши законы!

Соня притихла и порадовалась, что он приготовил ей кофе. Горьковатый напиток помогал успокоиться, взять тайм-аут, чтобы ненароком не сказать лишнего.

Она сделала несколько глотков подряд, снова сожалея, что единственный мужчина, приготовивший для нее завтрак, оказался не тем, за кого себя выдавал.

Хотя… Разве он что-то обещал или строил из себя рыцаря на белом коне? Нет. В нем изначально проскальзывали властность и сила, заставляющие Соню осторожничать. А в том, что ночью у нее произошло помутнение рассудка — теперь она именно так воспринимала их сексуальные безумства, — сама виновата.