3
0А потом поздно было…
Неожиданно женщина всхлипнула и отвернулась. Соня сразу же отставила чашку и, поддавшись порыву, вскочила со стула и обняла бабушку.
— Татьяна Владимировна, прошу вас, не плачьте! Не надо! Я понимаю ваши чувства, но прошу — хватит слез! Мне казалось, мы их все выплакали на крыльце? Или ошибаюсь? — Соня старалась говорить ласково, хотя у самой тоже защипало в глазах.
Пожилая женщина подняла лицо и посмотрела на нее.
— Мне показалось, что ты назвала меня бабушкой… Там, на крыльце… А сейчас снова Татьяна Владимировна…
Соня улыбнулась, чувствуя, как по телу распространяется тепло.
— Простите меня. Я стесняюсь и подумала, что вам, возможно, будет неприятно… Мы ведь не виделись долгие годы. Вдруг не захотите, чтобы я вас сразу называла бабушкой. Мало ли что!
— Чушь! — фыркнула женщина и улыбнулась в ответ. Подняла руку и дотронулась до щеки Сони. — Девочка моя, я уже и не чаяла увидеть тебя! Думала, что мы никогда не встретимся…
Растроганная Соня смущенно произнесла:
— Я очень хотела с вами познакомиться, вернуться в родную стаю! Но не знала, как вас найти! Даже не знала, к какой стае принадлежу!
Тень сожаления промелькнула на морщинистом лице хозяйки дома.
— Соня, давай-ка возвращайся за стол. Сейчас я тоже себе налью чаю и мы поговорим. Хорошо?
— Конечно!
— Я тоже очень хотела встретиться с тобой. Но, как и ты, не знала даже приблизительно, где искать… И если бы не Денис Потемкин… — Татьяна Владимировна покачала головой и принялась наливать себе чай. — Какой парадокс! Чем больше об этом думаю, тем сильнее удивляюсь иронии судьбы.
Татьяна Владимировна села напротив и стала раскладывать пирожки по тарелкам. Она суетилась, пытаясь скрыть волнение и смущение. Соня испытывала те же чувства. Да оно и понятно! Они не виделись многие годы, Соня из двухлетнего ребенка превратилась во взрослую женщину, а на лице Татьяны Владимировны появились глубокие морщины, как от возраста, так и от переживаний за судьбу дочери и внучки.
Она бы могла многое рассказать Соне. Как искала их, как, перекинувшись, пыталась взять след, хотя бы найти город, в котором остановились родные люди. Как все-таки нашла и услышала в ответ ледяное: «Мама, ты зря приехала. Прости. Но моя жизнь теперь не связана со стаей. Я никогда не вернусь». Как боль, которую, казалось, невозможно пережить, резанула сердце острым ножом. Как просила Милу отдать ей внучку, позволить вернуть дитя в родную стаю и услышала решительное: «Нет».
