10
0
***
Глава 31
Я мог бы гордиться собой. Вот реально, если бы не то поганое чувство беспомощности, в котором я барахтался.
Муза все еще молчала в ответ на мои признания, но я видел в любимых глазах отражение ее чувств.
Она боялась вновь довериться. Но в то же время – не избегала, а тянулась ко мне. Видел, что тот кокон изо льда, которым она себя окружила, медленно, осколок за осколком, осыпается и таит. Это радовало. Значит, я все делаю правильно. Теперь бы еще умудриться не налажать. А с такими «помощниками», как жена Мякишева, это не было легкой задачей.
Муза вновь оставила меня наедине с мыслями и врачами. У нее были срочные дела. Я в который раз послал Эдику кучу мысленных проклятий. Ну, кто его просил обращаться за помощью к моей Музе? Теперь девчонка жертвует своим временем и силами в угоду нашему бизнесу, а могла бы проводить все дни со мной.
Криво усмехнулся, понимая, что мое поведение больше подходит желторотому школьнику, свалившемуся с простудой. Когда пацан вынужден сидеть дома, а не гонять с друзьями по двору, и мама хлопочет у постели, вытирая его сопли.
Так и я требовал свою Музу.
— Как жаль, что клятва Гиппократа не позволяет мне вколоть тебе более «веселых» лекарств. Я бы с радостью поглядел, как из твоей палаты медсестры бегают с «уткой» каждые десять минут, — голос лечащего врача и хирурга, который из меня вытащил пулю, заставил отвлечься от мыслей.
— С чего такая милость в мой адрес, Альберт Самуилович? — взглянул на пацана.
— Так, в профилактических целях, — пожал плечом доктор, осматривая ровные швы под бинтами. — Собираюсь поужинать в твоем ресторане. Музе привет передать? Слышал, у нее там встреча вечером намечается.
— С кем? — вскинулся я.
Малышка ничего такого не говорила. Захотелось вдруг схватить телефон и потребовать, чтобы Муза вернулась обратно в палату. Она ведь не могла уйти далеко! Скорее всего, успела добраться лишь до парковки.
— Рентгеновским зрением я, к сожалению, не обладаю, — хмыкнул Рахимов. — Но четко расслышал имя Андрей. Ты теперь достаточно мотивирован, чтобы прекратить корчить из себя смертельно больного и начинать ходить по больничному двору?
— Слушай, Алик, ты издеваешься? — пробормотал я, морщась от боли, когда Рахимов излишне сильно нажал на края раны.
— Нет, Лука Ильич, по просьбе твоей тещи я всего лишь лечу тебя, — хмыкнул изверг-коновал. — Все остальное моя инициатива. Но Муза для меня – сестренка, с которой мы знакомы сто лет. И у меня прямо очень уж чешутся руки, вынуть из тебя что-то более важное, чем пулю. Если ты забыл, я тоже был на открытии ресторана.
— Обязательно мне напоминать об этом? — пробормотал я.
