8
0
Но взамен звонка от Медведя я получил сообщение от Алика Рахимова.
Прочитав всего несколько слов, рванул к выходу. По пятам следовала охрана, и я не стал корчить из себя крутого и безмозглого идиота. Сел в пассажирское кресло и приказал гнать в клинику к Морину.
***
Рахимов пустил меня к Андрею всего на пару минут. И то лишь по одной причине: Морин отказывался говорить с кем-то кроме меня.
Я вошел в палату. Андрюха следил за мной взглядом. А я вдруг вспомнил, что за спиной у нас с ним до хрена лет дружбы. Всякое бывало. И не переставали дружить даже тогда, когда семья Морина сменила место жительства.
Морин всегда был идеалистом. Видел в людях что-то хорошее. Не зря к нему тянулась Муза."
"Я стоял и смотрел Андрюхе в глаза. Вспомнились его слова о том, что он будет ждать мою Музу. Будет ждать момента, когда я налажаю и оступлюсь. И тогда именно к нему примчится моя женщина в поисках утешения.
Медленно разжал руки, собранные в кулаки. Мозг, затуманенный алкоголем, требовал крови. Но я не дал воли чувствам. Скрутил их в тугой узел и выдохнул.
— Пашка…. — с трудом пробормотал Андрей, смотря в мои глаза. — Муза в опасности…
— Уже нет, — мотнул головой. — У Клинского на горизонте постельный режим, длительная реабилитация и психбольница.
— Успел, хорошо, — пробормотал Морин, и выразительно взглянул на стул, придвинутый к больничной койке.
— Ты спал с ней? — помимо воли спросил я. Сам ненавидел себя за этот вопрос, и все равно задал его.
— Что сделаешь, если и спал? — голос Морина звучал хрипло, но не дрогнул. Андрюха всегда был достойным человеком, сильным мужиком.
Кто знает, может быть с ним Муза могла бы обрести счастье? От этой мысли хотелось орать и пустить в ход кулаки, чтобы снести любую преграду на пути к моей малышке. С трудом сдержал себя.
Не знал, что ответить. А на бледном лице Морина появилась слабая улыбка.
— Придурок ты, Демон, — пробормотал Андрей. — Эдик за тебя, я за Музу. Такой договор. Кто-то должен был присматривать за ней и бесить тебя. Вам нельзя расставаться. Судьба.
Я смотрел в глаза друга. И с каждой секундой понимал, насколько Морин прав.
Я – тот еще долбаный придурок. Вместо того, чтобы прогонять страхи любимой женщины, выискивал пути ее прощения, и собственного смирения с ее несуществующей изменой.
— Вот же идиот, — пробормотал я, тяжело опускаясь на стул. Словно каждая мышца, уставшая от напряжения, вмиг расслабилась и отказалась двигаться.
— Не спорю, — хмыкнул Морин и приподнял руку, протягивая мне ладонь.
Будь я проклят, если это не предложение мира. Но я крепко пожал ладонь Андрюхи.
