4
0
— А он любит тебя?
Сайтон ни разу не говорил мне этого, но я уверенно киваю. Я это вижу в его глазах, во всех поступках, даже тех, которые казались мне жестокими, в том, как он касается меня и целует. В том, что, несмотря на то, что проклятие может убить меня, он уже любит нашего ребенка.
— Не верю! Он должен умереть!
Дейра кидается ко мне, чтобы выхватить ожерелье, я, как могу, отпрыгиваю, удерживая его подальше. Она рычит мне в лицо, пытаясь дотянуться.
Ее не убеждают ни мои слова, ни мои чувства. Но хуже другое — к своему ужасу, я перестаю ощущать Сайтона. Где он? Что с ним?
Страх окутывает меня. И, несмотря на то, что Дейра нацеливает на меня какое-то плетение, я боюсь не за себя. За Сайтона."
"— Да подожди же ты! — вырывается у меня. — В чем виноваты остальные? Те, кто родился у жестокого дракона? Их истинные? В чем виновата перед тобой я? Что? Я не имею права любить? Неужели твоя жизнь оказалась настолько ужасной, что среди всего, что было с тобой, даже сейчас ты вспоминаешь только боль и зло, цепляясь за это и не имея возможности освободиться?
Она останавливается и недоуменно смотрит на меня.
— К тому же… — я прислушиваюсь к своим ощущениям и закусываю губу, потому что так и не могу нащупать ниточку, соединяющую нас с Сайтоном. — Он выполнил твое условие. Он отдал всю силу, чтобы спасти меня и прервать ритуал.
— Выполнил? — Дейра замирает, будто не может в это поверить, будто смотрит куда-то мимо меня, в пустоту, и видит что-то, что заставляет ее измениться в лице.
Я чувствую, что мои щеки стали влажными. От страха неизвестности. От непонимания, что произошло с Сайтоном.
— Я не верю этим бездушным драконам! — оскалившись кричит ведьма. — Он должен умереть!
Она снова кидается ко мне, хватается за ожерелье, но я не выпускаю его из пальцев. Во мне крепнет уверенность, что все должно закончиться сейчас. И закончить все должна именно я.
— Он мой истинный, — твердо говорю я. — Он часть моей души. И он тот, кто совершил множество ошибок, неоднократно делал мне больно, решал за меня…
Лицо ведьмы искажает жажда мести. Она считает, что я соглашаюсь с ней. Но ровно до того момента, как я продолжаю:
— Но все это было сделано, чтобы защитить меня. Уберечь от того, на что обрекла меня ты. Так что если кто-то и должен быть наказан, то это точно не он. Я, как ведьма-суалийка, как наследница твоего дара, как истинная Сайтона, прощаю его. Он сделал свой выбор: он выбрал истинную, отказавшись от дара. Он больше тебе ничего не должен.
Раздается отчаянный крик ведьмы. Ожерелье в моей руке вспыхивает снова ярко-красными всполохами рубинов. Только теперь настолько ярко, что я жмурюсь, а когда открываю глаза, надо мной алеет зарево огня.
Все болит, в воздухе отчетливо улавливается запах дыма и горящей плоти.
