4
0
Дракон делает круг и, с хрустом ломая деревья и разбрасывая в стороны щепки, приземляется рядом с поляной. Он нависает своей мордой над проректором и рычит.
— Сайтон… — всхлипываю я и привлекаю к себе внимание ящера.
Он резко поворачивается и смотрит на меня. В его глазах вижу отражение собственного заплаканного лица и немой вопрос: «Как ты?».
— Я люблю тебя, — шепчу я.
Почему-то сказать именно это мне кажется самым важным сейчас. Во взгляде дракона будто зажигается огонь. Неужели он не верил, что я его люблю? Сомневался? Ящер издает тихое утробное «ур-р-р» и прикрывает глаза. Он тянет морду, чтобы дотронуться до меня, но наталкивается на ту же невидимую преграду, которая не давала выйти мне.
Не представляла раньше, что драконы умеют хмуриться. Но он хмуриться и резко поворачивает морду на проректора. И вовремя!
Огромный темный шар летит на дракона. Тот успевает выпустить струю огня, чтобы спалить этот шар и частично задевает плащ демона. Проректор ловко его скидывает, а потом с громким криком то ли боли, то ли ликования увеличивается в размерах раза в полтора. Одежда с громким треском рвется и спадает с него ошметками.
— Упрямый. Как ты смог ее найти? — рявкает проректор. — Истинность тут не работает.
Да. Но Сайтон мог чувствовать не только свою истинную… Но и своего ребенка. А это просто так не заглушишь.
Дракон ударяет демона крылом, но тот уворачивается, подпрыгивает и расправляет огромные кожистые перепончатые крылья. Ох-ох… Я и представить не могла, что демоны тоже могут меняться. Или… не все?
Тем временем демон поднимается все выше и формирует между когтистых рук новый черный шар. Дракон бросает на меня взгляд: «Я вернусь, потерпи немного!» — и взлетает. Их бой перемещается в небо.
Отсюда, с земли, освещаемой пламенем, почти не видно то, что происходит на небе. Только две тени, между которыми летают вспышки огня и сверкают молнии. Время от времени воздух сотрясает рык Сайтона и ответный скрипучий рев демона.
Кажется, время замирает, а я не дышу, не чувствую и не существую в своем теле. Меня нет. Я там, с Сайтоном. Возможно, поэтому от моего внимания ускользает еле заметное движение на поляне.
До меня доносится жасминовый запах, и я вижу, что мачеха Сайтона уже зажгла снова свечу над книгой и стоит зачитывает текст.
— Замолчи! — хочу остановить ее я и, превозмогая боль, пытаюсь вытащить руки из цепей. — Перестань!
Но она, лишь на мгновение посмотрев на меня с едкой победной улыбкой, продолжает. В глазах — безумное пламя, торжество и уверенность, что она уже победила.
Тут в небе раздается крик боли, что-то вспыхивает синим пламенем и падает куда-то на землю, между деревьев. Я вглядываюсь в темное небо, чтобы понять, что случилось.
