Я направился в прихожую, распахнул дверь и… осатанел!
Белобрысый сопляк! Какого хрена он сюда явился?
Если бы не Ника, если бы она не вцепилась в мою талию своими маленькими пальчиками, я бы совершил великий грех. Бесит! Почему меня так бешено лихорадит, когда я вижу рядом с моей девочкой мудака. Любого. Абсолютного любого мудозвона. Смотрит ли он на нее, разговаривает или, что хуже, ластится к ней.
Я практически спустил чмыря по лестнице и малышку как обычно спугнул. Нервы сдали. Эмоции выплеснулись в вены жгучей лавой. Я сначала делаю, а потом думаю. И эта моя болезнь.
Вот тут-то меня тряхнуло не на шутку. Одна! Она одна, а они схватили её и держат силком. Проклятье! Я больше терпеть не стану, прикую Нику к себе цепями и ни на миллиметр не отпущу. Что за магнит для несчастий, честное слово?
Я быстро разобрался с недоносками, а свою девочку запер в офисе до тех пор, пока не решил проблемы с говнюками. Как раз на место прибыл Олег Петрович. Мы пересеклись с ним во дворе здания фирмы.
Кое-чего я не знал. Тех делишек, которыми, оказывается, промышлял её папочка. Он всячески пытался свести нас как пару. Даже больше — поженить. Нику его признания распалили до чертей. Да и меня тоже. Она обиделась, убежала. Наверное, подумала, что у нас был сговор.
Я вообще дальше ни черта не помню. Олег Петрович завалился спать прямо на гостевом диване в офисе, а я… Не могу я без Ники. Не могу. В тот вечер мне показалось, что мы… что мы будто разошлись навсегда.
Я не привык сдаваться. Я привык воевать и завоёвывать. Я примчался к её дому, протаранил «Хаммером» скамейку во дворе, ввязался в драку на ровном месте, потому что спятил.
Заметила меня! Моя маленькая… выскочила на улицу в домашних тапках и вцепилась в меня своими хрупкими ручками, домой потащила, рыдала, глядя на меня, убого алкоголика, блин. А потом… потом поцеловала. Когда поняла, что я без неё ничто. Дно пустое. И простила. Моя любимая крошка меня простила.
Я будто заново родился. С тех пор, доверившись друг другу, мы нашли общий язык.









