Темная империя. Книга вторая

Невысокий, с темно-зеленой чешуйчатой кожей, огромными змеиными глазами, раздвоенным черным языком, то и дело мелькавшим в приоткрытой пасти, и внушительными когтями, на трех из которых Габор разглядел желтые капельки яда – меняющий!"

"Хрип вырвался из саднившего после пытки горла, маг попытался отшатнуться и застыл, едва на лице демона начала медленно растягиваться улыбка – человеческая! Совершенно человеческая улыбка, но архимаг испугался не этого – улыбка принадлежала ему! Ему, Ислану Габору! Свои так тщательно лелеемые зубы он узнал мгновенно!

Сердце стареющего мага замерло, а затем отчаянно забилось, вынуждая Габора захрипеть, глядя на то, как начинает меняться демон, полностью перенимая облик человека! Как по зеленой чешуе пробегает сверкающая кромка и ровным слоем ложится человеческая кожа, как хрустят кости, меняя скелет. Как поднимается обнаженный человеческий маг, с презрительной усмешкой глядя на свой оригинал.

– Копируй все, – раздался меланхоличный приказ.

– Да? – удивился демон клана Аклора. И напомнил: – Он же не переживет этого.

– Да? – издевательски спародировал его тон магистр Эллохар. – Что, правда? Серьезно-серьезно? – и уже без тени усмешки: – Приступай.

Ихар плотоядно оскалился – дарай даровал ему истинное удовольствие. Удовольствие, за которое демон был готов отдать сотни лет жизни. И вновь присев на корточки, аклора с предвкушением потянулся к архимагу, собираясь выпить его личность.

* * *Ликаси Ойоко вошла в кабинет секретаря директора школы и остановилась, глядя на чрезмерно бледную Айшарин, которая сидела, широко распахнув глаза, и едва дышала.

– Да ладно, – гномочка мило улыбнулась, – было бы чего переживать, на следующей неделе отдашь.

Дриада сумеречного леса вздрогнула, повернулась к адептке и выдохнула:

– Что?

– А, ты же не в должниках, точно, – стукнула себя по лбу малышка. – А чего тогда притворяешься?

И побелела сама, впитывая энергию близкой мучительной смерти сильного мага. Очень сильного! Очень мучительную смерть. Медленную! Заставляющую энергию жизни не хлынуть вверх могучим потоком, а растекаться ручейками боли…

Кровь пожирателей проснулась мгновенно, глаза покраснели, уши заострились, когти выступили из-под розовых коротко остриженных ногтей. Из груди раздалось тихое утробное рычание.

– Ой-ой, напугала, – издевательским шепотом произнесла Айшарин.

Ликаси вздрогнула, взглянула на свои ладошки и мгновенно втянула когти. Затем невинно поинтересовалась:

– А что здесь происходит?

Нервно передернув плечами, Айшарин не ответила.

– Кого-то убивают, – догадалась гномочка, – кого-то сильного.

– Он умирает сам, – почему-то сообщила дриада.

Впрочем, секретарь уже давно заметила, что адептка Ойоко умеет вызвать на откровенность.