0
0
Зато успел открыть огонь водитель трехтонника. Он до последнего оборонял свой ценный груз, пулей сбил с партизана шапку и расплатился за это по полной программе. Боец яростно колотил его лбом о подножку, отпустил, лишь когда иссякли силы.
– Товарищ лейтенант, в будке все чисто! – доложил запыхавшийся Карабаш. – Трое их там было. Мы всех вырезали к чертям. Офицер проснулся, стал возмущаться, что так война не делается. Странный был человек.
– Вы молодцы, Леха.
«То, что нашумели, это плохо, но было всего лишь несколько выстрелов. Авось пронесет, – подумал лейтенант. – Из Бурмихи никто не ехал, немцы не могли среагировать мгновенно. Может, не слышали? Однако рассчитывать на это не стоит. С обратной стороны дороги тоже все было тихо, посторонние машины к посту не приближались. Долго ли продлится везенье?»
– Леха, слушай сюда, – пробормотал Глеб. – Времени в обрез, работать пулей. Четверо, ты в том числе, должны переодеться в то, что не особо окровавлено. Остальные в кузов. Сам сядешь за руль головной машины. Я с тобой. Тела в кювет на ту сторону, присыпать снегом. Ищите канистры с бензином. Живо, боец! У нас в запасе четыре минуты.
Он бросился к ведомому грузовику, вскарабкался в кузов. Все отлично. Там ящики со снарядами и минами. Впрочем, кузов был забит не полностью. В нем хватало места для нескольких бойцов.
Шубин спрыгнул на дорогу, побежал обратно.
Люди возились, вытряхивали трупы из обмундирования, сбрасывали в кювет. Косаренко отыскал лопату в кузове, стоял на краю водоотводной канавы, засыпал тела снегом. Работа двигалась к завершению.
Самое смешное состояло в том, что избитый и задушенный гауптман еще подавал признаки жизни. Он пускал пену изо рта, пытался продохнуть. Шубин стянул с него шинель, сапоги, отыскал фуражку, похороненную под снегом. Он в спешке облачался во все это, проверил пистолет в кобуре, документы на груз в планшете из мягкой кожи, удостоверение личности.
Лейтенант преображался так не впервые. Дело было привычное, душа терпела. Кто он на сей раз? Шубин посветил фонарем. Гауптман Отто Шпигель, заместитель начальника штаба 225-го артиллерийского полка.
– Трогай, Карабаш, только не гони, не дрова везешь, – заявил он и прыгнул в кабину.
Карабаш застегивал пуговицы на шинели, чертыхался. Каска сваливалась с головы, руки тряслись, не справлялись с ремешками.
Машина медленно тронулась, переломила закрытый шлагбаум. Не было времени и резона возиться с этой штукой."
"В кузове переругивались бойцы, впервые надевшие вражескую форму, жаловались, что от них разит потом. Эти фрицы – такие вонючки! Кто-то посмеивался. Дескать, можно подумать, что твоя фуфайка розами благоухает.
– Навыдумывали эти черти каких-то слюнявчиков. Тяжелая зараза!..
