0
0Но мы по-немецки не шарим, не поняли ни хрена, сожгли, чтобы ни нам, ни им.
В душе Глеба возникло неясное беспокойство. Нечто смутно знакомое, этакое дежавю. Вроде сталкивался с чем-то подобным, причем совсем недавно. Шубин замер, тень улеглась на его лицо.
Собеседники переглянулись, удивленно уставились на лейтенанта.
– Простите, – пробормотал Глеб. – Вспомнил кое-что. Застреленный офицер какой был из себя?
– Рослый такой, светлые волосы, лицо скуластое. Лет тридцать пять – сорок. Выдержка у гада была отменная, но все же чувствовалась в нем досада, когда патроны в пистолете кончились, а мы машину пулями изрешетили. Тот мужик, который с ним был, убегал. Он оружия не имел. Так этот майор постоянно озирался, кричал ему что-то. Обойма опустела, он следом припустил, шагов десять, наверное, пробежал.
– Служебные документы посмотрели?
– Да, конечно. – Комиссар наморщил лоб. – В немецком мы не сильны, но слово «абвер» разобрали. Фамилия – Ханнес, Хансен, что-то такое, точно не припомню.
Волнение в душе лейтенанта усилилось.
«Так вот куда вас занесло, господин Амосов, предавший партию, страну и всех людей, живущих в ней. В принципе сходится. Невероятное совпадение, но такое могло быть. Майор Хансен и полковник Амосов сбежали из Волоколамска семь дней назад. Возможно, не сразу, где-то отсиживались, выбрались из города, что не удивительно. Улицы тогда не были заполнены ликующими народными массами. Примкнуть к своим они смогли не сразу, иначе были бы уже далеко. Блуждали по району, прятались от советских солдат. Видимо, вышли к своим. Те их накормили, дали отдохнуть и отправили в глубокий тыл под конвоем мотоциклистов. Тут, откуда ни возьмись, появился Борис Леонтьевич со своей гвардией, весьма злой на некоего товарища Санина. Амосов снова сбежал. Я почти не сомневаюсь в том, что это был он. Искать его теперь бесполезно. Изменник выбрался к своим хозяевам либо сгинул в гиблых топях».
– А на следующий день еще одна занятная история произошла, – сказал Навроцкий. – Три человека вышли из этих болот, но уже в другом месте, на пару верст южнее. Все трое в штатском, сказали, что случайно в лесу встретились, решили вместе идти. На опушке они на Мишку Верещагина напоролись, обрадовались, уверяли, что заблудились, просили взять в отряд.
– А что они делали в тех болотах? – осведомился Шубин.
– Эх, мил человек, знал бы ты, сколько случайного народа по окрестным лесам блуждает, не стал бы спрашивать. Все перемешалось. Одни от немцев бегут, другие, наоборот, к ним, третьи просто ищут безопасное место, вместо того чтобы сражаться с оккупантами. Люди, знаешь ли, разные, всех одним мерилом не измерить.
Последние слова для секретаря райкома большевистской партии звучали довольно странно.
