Свой с чужим лицом

В коляски замыкающих мотоциклов были навалены мешки. Видимо, полиция занималась грабежом. Через минуту колонна удалилась, стих треск за деревьями.

Перебежал Карабаш, пристроился рядом и заявил:

– Жалко, товарищ лейтенант, такую цель упустили. Руки так и чесались!

– На то есть свои причины, – отозвался Шубин. – В Худякове должна состояться встреча с партизанским связным. Если по каким-то причинам с этим не сложится, то устроим засаду на дороге и перебьем всю эту публику к чертовой матери.

– Немцев там вроде бы нет, – чуть поколебавшись, высказал свое мнение Краев. – Деревенька небольшая, разгуляться негде. Полицаи еще могут быть. Похоже, они протоптали сюда дорожку, товарищ лейтенант. А связник, он что, не боится? Действует под носом у врага?

– Обычная практика советских людей, – с усмешкой сказал Шубин. – Есть сведения, что связнику этому полицаи и немцы доверяют. Раньше он кладовщиком работал.

– Понятно, – кивнул Карабаш. – Воришка, значит. Или канает под него, а сам – убежденный сторонник нашего дела, героическая личность. Баба-яга в тылу врага, короче говоря.

– Это ирония была? – спросил Глеб и покосился на него.

Карабаш смутился.

– Немного, товарищ лейтенант.

– И что такого, если наш связник дружит с полицаями? – сказал Краев и пожал плечами. – Такие обстоятельства только на пользу. Противно, конечно, каждый день этим пропойцам лыбиться. Может, пойдем уже, товарищ лейтенант? Или будем сидеть у этой дороги как разбойники?

– Каратаев, ты где?

– Здесь я, товарищ лейтенант. – Зашевелился снежный холмик, приподнялся капюшон, обозначились кустистые брови.

– Назначаешься моим заместителем. Парни, спускаемся. Толпой не валить, ползем по одному. Зайдем с огородов. Надеюсь, с холма откроется вид. В бой не вступать. Если выдадим себя, то лучше уйти, чем геройствовать. Григорий, береги рацию, головой за нее отвечаешь!

Разведчики ползли по склону. Дорога осталась справа. Внизу она вливалась в деревню. Шубин же предпочел вид сбоку, да еще и сверху. Бойцы укрылись за кустами. Лейтенант выдвинулся вперед, пристроился за основанием кряжистой сосны.

Деревня находилась рядом, в каких-то ста метрах. Ее окружали холмы, заросшие лесом. Там лениво гавкала собака, тянуло дымком из печной трубы. Бинокль не требовался, все было видно и так.

По улице шла пожилая женщина в фуфайке и шерстяном платке. Она прихрамывала, как-то испуганно глянула в сторону, ускорила шаг.

С участка, расположенного напротив, вышел приземистый мужчина в длинном полушубке с карабином за плечом. Это был явно не партизан. На рукаве у него белела повязка.

Шубин чертыхнулся сквозь зубы. Значит, не вся вспомогательная полиция покинула Худяково.