Свой с чужим лицом

Машина неслась через пустырь, стала юзом огибать сквер. В кабине сидели двое, оба пригнулись. Еще двое палили из кузова. Это были фельдфебель и унтер-офицер, в касках, но без верхней одежды. Водитель затормозил, вписываясь в поворот. Унтер-офицер не устоял, полетел к переднему борту, ударился головой о кабину, но каска спасла его. Второй присел, избежал падения.

Водитель свернул в переулок. Бойцы бежали за машиной, вели огонь по колесам. В тот момент, когда грузовик вписался в узкий проезд, кто-то из них все-таки попал в цель. Заднее колесо порвалось в лохмотья. Машина перекосилась и встала, закрыла собой весь проулок.

– Пятерым остаться, смотреть за зданием! – прокричал на бегу Шубин.

Дюжина бойцов спешили к переулку. В машине кричали люди, разлетелось лобовое стекло. Иным образом пассажиры не могли покинуть кабину. Катились по капоту тела, каркал старший офицер.

Унтер-офицер проделал под пулями что-то цирковое, перекатился через кабину и рухнул на капот, усыпанный стеклом. Он покатился дальше, спрыгнул на землю, израненный осколками.

В кузове остался фельдфебель. Видимо, ему приказано было прикрывать отход. Шансов он не имел, и этот факт ярко цвел на его перекошенной физиономии. Немец скорчился, вел огонь. Потом швырнул колотушку с удлиненной рукояткой.

– Берегись! – выкрикнул сержант Левитин.

Автоматчики кинулись врассыпную. Граната взорвалась метрах в пятнадцати от заднего борта. Осколки поразили двух бойцов, они катались по земле, истекая кровью. Остальные вскинули автоматы, открыли по кузову ураганный огонь.

Фельдфебель пустился наутек, но дальше кабины не убежал, сполз обратно в кузов.

Попасть в переулок можно было только через эту проклятую машину. Она перекрыла весь проход. Первым к ней подбежал какой-то шустрый пехотинец, забросил автомат в кузов, перевалился через борт. Шубин пристроил автомат за спину и стал карабкаться наверх.

Шустрому парню не повезло. Унтер-офицер отступал последним, увидел ростовую мишень и не замедлил открыть огонь. Парнишка глупо подставился, ахнул, повис на борту.

Шубин был уже в машине. Ноги его разъезжались, глаза застилала какая-то липкая муть.

Унтер улепетывал как заяц, подбрасывая ноги, отчаянно использовал свой последний шанс. Свернуть ему было некуда. С двух сторон переулка возвышались длинные заборы. Они обрывались где-то далеко. Там тоже мелькали люди, те двое, которые покинули кабину.

Страх обуял лейтенанта.