0
0
– Когда же закончится эта беда, чтоб ее?.. – прохрипел Хлебников, встал, стащил шапку, утер изнанкой вспотевший лоб. – Вопрос позволите, товарищ Шубин? Существует мнение, что военного человека можно опознать, даже если он не на службе и одет в гражданское. У них иная осанка, манеры, отношение к окружающим. Даже мышление не такое, как у нас. Притворится такой персонаж штатским, но все равно чем-то выдаст себя. Вам не приходило такое в голову? Вы не пытались понять, кто из этих двоих и есть тот самый полковник?
– То есть себя вы из списка исключили? – с усмешкой осведомился Глеб.
– Конечно, – ответил журналист. – Мне ведь точно известно, кто я такой.
– Это давний спор, Вениамин Георгиевич. Полагаться на данное мнение неправильно. Одни, переодевшись в штатское, остаются военными, и это видно за версту. Другие полностью преображаются. Третьи умеют притворяться. Четвертые и в военной форме выглядят так, словно надели ее по недоразумению, хотя и являются кадровыми офицерами. Если брать во внимание ваши слова, то вы должны быть первым, на кого следует обратить внимание.
– Я выгляжу как полковник-предатель? – спросил Хлебников. – Ну, знаете, товарищ Шубин!..
– Что-то есть, – сказал Глеб. – Я пытаюсь мысленно облачить вас всех в командирское обмундирование. Знаете ли, только на вас при этом можно было бы смотреть без смеха. Поэтому давайте забудем про ваши слова. Полковник Амосов два с половиной месяца находился у немцев. Он растерял все, что имел.
Низина оборвалась, группа вскарабкалась на обрыв. Глеб украдкой продолжал наблюдать за фигурантами. Вряд ли предатель попытается завладеть оружием и всех перестрелять. С боевой подготовкой у Амосова неважно. Что тогда? Он смирился? Надеется на спасительную встречу с немцами или полицаями?
Они благополучно перебежали поле, вереницу буераков, жиденькую лесополосу и внезапно наткнулись на дорогу. Братья Ванины первыми выскочили на проезжую часть.
Треск мотоциклов за лесом люди не слышали. Они повалились в кювет в последнюю секунду, когда колонна вырулила из-за березняка. Братья привычно костерили друг дружку. Остальные отползали в буераки. Нарастал надрывный треск.
Шубин скрипел зубами, жестикулировал. Иванчин и Косаренко оказались рядом с канавой, сползли в нее. Краев находился рядом, зарывался в снег.
Лейтенант обернулся. На него смотрели три пары испуганных глаз. Эти люди боялись шевельнуться. За их спиной пролегала продольная канава, не бог весть какое укрытие, но спрятаться можно.
