4
0
Он потянулся, разлил лимонад, что-то недовольно пробурчав. Слава поерзала и взяла кусок пиццы. Не дожидаясь лимонада, откусила и зажмурилась от удовольствия, ощутив, как специи, соус и сыр приятно растекаются по языку.
Счастье Славы длилось недолго, она услышала приглушенное:
– Не делай так.
Слава распахнула глаза и, активно работая челюстью, повернула голову в сторону Коваля.
Он снова смотрел на неё.
Не ел, не пил.
Смотрел на неё."
"И от этого взгляда впору было подавиться, поэтому Слава сразу же отвернулась и сделала вид, что нет ничего более важного, чем кусок сочной пиццы и программы телепередач.
– Как? Я вроде бы не чавкаю.
– Веснушка, ты реально не понимаешь? – недовольно рыкнул Иван. Краем глаза девушка увидела, что он тоже взял кусок.
– Нет.
– Твоё лицо…
– С ним тоже что-то не так? – перебила мужчину Слава, начиная раздражаться. Если полковнику Ковалю столь сложно угодить в его эстетических потребностях, зачем было приходить к ней на пиццу?
– Всё так. Ешь.
– И буду. Приятного аппетита, Иван Русланович.
Помня, как утром их пальцы соприкоснулись за завтраком, лимонад Слава брала, убедившись, что Коваль ничем аналогичным не занят. В конечном итоге фильм выбрал Иван. Какой-то боевик про Мексику.
На полный желудок присутствие мужчины воспринималось легче. Слава поверить не могла, что в неё влезло целых три куска. Она на себе испытала смысл фразы «заедать стресс».
Коваль тоже покончил с едой, отодвинул стол подальше и откинулся назад, вытянув руку вдоль спинки дивана.
– Иди ко мне, Слава.
Чего-то подобного она ждала с самой первой секунды, когда увидела мужчину, открыв дверь.
– Нет.
Девушка заранее знала, что ответит. Другого варианта и быть не могло.
Чтобы Коваль не решил, будто она несерьезна, ей снова пришлось повернуться к нему. Диван в гостиной был чуть больше двух метров. Слава сидела в одном углу, мужчина – ближе к середине.
Он тоже знал, что она ответит.
На его лице не дрогнул ни один мускул. Визуально мужчина остался равнодушным. И лишь и без того напряженная атмосфера в комнате стала почти что невыносимой. Какой же он тяжелый человек. И дело не в его внешности и комплекции. А в его принципиальной позиции хозяина жизни.
Слава редко интересовалась чьей-то жизнью. Про семью Ковалей слышала с малолетства. Поэтому представляла, пусть и не в полной мере, их возможности.
Они были очень, очень большими. Славе не хотелось бы думать, что она встала на пути одного из членов этой семьи. Утром у неё возникли смутные надежды, что они с Иваном о чем-то договорились. Или ей по наивности хотелось в это верить?
Потому что здесь и сейчас происходило нечто иное.
