6
0
Рустам пытается обнять ее, но она начинает пинаться и размахивать руками.
- Нет! Нет! Нет! Уйди! Не трогайте меня! Уходите!
Муж ошарашено смотрит на меня в поисках поддержки и ответов. А у меня их нет! Я никогда не сталкивалась с подростковой истерикой. Это первая. Мои девочки всегда были спокойными, покладистыми. Даже золовки говорили: «Повезло вам с Рустамом. Ваши девочки такие тихие, не то, что наши пацаны». Но сейчас Лауру не узнать. Она кричит дурниной, плачет, брыкается, не давая до себя дотронуться.
-Лаура, доченька. Пожалуйста, послушай меня.
- Нет, я не хочу, - дочка закрывает уши руками и раскачивается вперед и назад. – Иди, иди к своему сыну. Ты же его теперь любишь. Ты не любишь нас и маму. У тебя другая! Нееет, не трогай!"
"- Отойди, - отталкиваю Рустама и пытаюсь обнять дочку. Получается. Она жмется ко мне и плачет так сильно, что моя душа разрывается в клочья.
В это время муж садится рядом со старшенькой, которая тихо плачет в уголке своей кровати, обхватив ноги руками.
- Анелечка, малышка, ты можешь меня выслушать?
Анель отрицательно мотает головой и опускает ее на колени, отводя взгляд от отца.
- Лучше потом, - говорю мужу, но он меня не слышит. – Рустам, лучше потом поговоришь. Сейчас они тебя не услышат.
Переключаюсь на Лауру, которая уже задыхается от слез и судорожно хватает ртом воздух. Крепко обнимаю мою девочку и раскачиваюсь с ней, будто убаюкиваю, как в далеком детстве. Мои малышки пережили настоящий стресс, а я даже не знаю, как им помочь. Одним сеансом у психолога здесь не обойдить.
Вскоре Лаура успокаивается, дышит размеренно, не всхлипывает. Лежим на кровати втроем: я посередине, а по бокам Анель и Лау. Помню, раньше они так засыпали, когда я читала им сказку на ночь. Но время сказок закончилось, и они слишком рано столкнулись с жестокой реальностью. Мы молчим, дышим в унисон и обнимаемся. Каждая думает о своем.
Рустам, нехотя, но ушел. Он долго смотрел на нас, стоя в дверях детской. Мне кажется, я видела слезы в его глазах. Как там поется в одной песне моей юности: «Плачь и смотри со стороны…» Я не злорадствую, нет. Я просто больше не вывожу. И он, видимо тоже. Я одновременно ненавижу его и жалею, потому что знаю, что значат для него дочери. Он из тех отцов, кто всегда рядом. Несмотря на бизнес, занятость, вечные дела. Мы все делили поровну. Когда они падали, он сам смазывал ранки зеленкой и дул на них. Когда они одновременно болели, мы вместе не спали и ждали, пока не спадет температура. Когда они плакали, то в первую очередь бежали к нему за утешением. Три красивых букета на 8 марта. Да, что я говорю. Каждый день рождения – мой и девочек - начинался с цветов от Рустама. Он учил их кататься на велосипеде и плавать. И когда у меня была депрессия, он был с дочерьми. Еще вчера они были очень близки.
