4
0
- А какой она была? – мне правда очень интересно узнать, что же за женщина так прочно поселилась в его сердце.
- Вера спешила жить. Я это только сейчас понял. Она была очень деятельной, увлекающейся, активной. Даже лекции у нее всегда были интересные, она всегда чертила какие-то схемы, диаграммы. Вера преподавала менеджмент в университете. И умерла даже на работе, во время занятия. Аневризма разорвалась.
Голос его дрогнул, а у меня сердце ухнуло вниз и заныло. Ну неужели можно так любить человека? Я ведь тоже любила и думала это взаимно. А сейчас кажется, что я ничего не знала о чувствах.
-И еще она все доводила до конца. Даже, когда ничего не получилось. Вначале нашей семейной жизни решила мне бешбармак (национальное казахское блюдо из теста, лука, мяса конины) приготовить. Все у моей мамы узнала. Но потом столько муки извела, потому что тесто не получалось. А покупное варить не хотела. Говорила: ну ты же любишь, чтоб по-настоящему. И пока не сделала идеально не успокоилась. Хотя я ей твердил: ""Вера, остановись!"" А она:""Нет, я же казахская келин (невестка). Ты будешь мной гордится"", - он с такой нежностью рассказывает о жене, что у меня начинает болеть душа.
- Как вы пережили ее смерть? – как бы я не прикрывала своего волнения, оно все равно чувствуется.
- Плохо. Меня тогда в отпуск отправили, и я из дома не выходил, на звонки не отвечал. В квартире такой свинарник устроил. Детей у нас, к сожалению, не было. Хотя я бы очень хотел, чтобы на земле жила ее частичка, - он тяжело и шумно вздохнул. – В общем, ко мне приехали мама, брат и сестра. А я не открывал. И брат стучал в дверь и орал, что вышибет. Пришлось открыть. Брат меня тут же под душ поставил, потом побрил, я же так оброс. А мама с сестрой квартиру выдраили, кушать приготовили. А потом постепенно начал в себя приходить. Сейчас уже не так больно думать о Вере. Наверное, это есть состояние светлой грусти. Когда теряешь любимого человека, любовь к нему никуда не уходит. Она трансформируется.
- Но все равно смерть близкого так рано - это страшно. И я вас понимаю. Несколько лет назад я потеряла малыша на позднем сроке, - сказала я на удивление спокойно. – Пять месяцев. Мы даже имя придумали. Я тогда сильно сдала, очень переживала. Наверное, тогда и наступило начало конца.
- Мне очень жаль, - искренне прошептал он.
Мы не заметили, как дошли до корпуса. Арсен помог мне подняться по ступенькам, а я на несколько секунд задержалась на последней, ощутив покалывание в боку. Он обернулся, и в это мгновение луч августовского солнца упал на его лицо. Я, кажется, разучилась дышать. Арсен посмотрел на меня не так, как раньше. Не так, как врач, спасший свою пациентку. Меня это смутило и напугало, потому что я все еще замужняя женщина, которая только месяц назад не представляла себе жизни без мужа.
