5
0
— Да.
Приблизился к ней, прижавшись.
— А почему не сказала? Я бы тогда был осторожнее… — сглотнул, вспомнив, как я ее лихо, вдоль и поперек. — Тебе хоть хорошо было?
Вел себя, как эгоист, только о своих желаниях думал… Слишком сложно взрослому мужчине долго находиться без женской компании, я действовал как одержимый. Как робот какой-то, сошедший с ума!
— Да, мне было хорошо. Кирилл, — притянула к себе, поцеловав. — Я в порядке.
Начал целовать, глубоко и нежно, зализывая языком места укусов на губах.
— Почему не сказала? — снова спросил.
— Подумала, что ты не захочешь со мной быть. Вот почему, — покраснела.
— Дуреха глупая.
Меня разрывало от самого непередаваемого сочетания эмоций: нежности, нового приступа дурманящего желания и смеха.
— Но…
— Что? — насторожилась.
— Моя дуреха! — сказал с гордостью.
Сердце навылет пронзило чувствами, от которых встал в горле ком. Говорить не хотелось. Только нежить ее и любить, любить тонко и сладко, осторожничая в самом начале и действуя смелее, по мере того, как нарастало ответное желание…
* * *Василиса
— Мы так и не поговорили, — прошептала спустя время.
За окном уже светало… Вечер и ночь прошли в жарком любовном угаре. Все тело ныло. Каждый сантиметр был исследован и залюблен пальцами, губами, языком.
— Говори, разрешаю.
Крестовский пошевелился, под ним хрустнула фольга очередного использованного пакетика с защитой. Страшно было подумать, что слова Яси оказались пророческими и презервативов нам понадобилось ого-го сколько!
— Я не большой любитель поболтать в постели, но тебе, моя рыжеволосая наездница, я разрешаю все!
Кирилл обнял меня, я устроилась поудобнее на его плече. Сердце сжалось на миг, но потом я решила, что нельзя тянуть! Нельзя. Адель должны выписать буквально вот-вот! Нужно поговорить.
— Я тебя слушаю, — мурлыкнул мне в висок миллиардер.
— Хотела поговорить о своей семье. О Бусе… Я ее опекаю.
— Если боишься, что я из-за ребенка от тебя откажусь, забудь. Буся мне нравится… Все нормально, я не против, — успокоил Крестовский.
— Я немного не о том. С самого начала…
— Хорошо. Расскажи, какой она была в начале. Я охотно послушаю.
— С удовольствием.
Пожалуй, так будет правильно. Я рассказала Кириллу о первой встрече с Буськой, о том, как боялась даже взять ее на руки, такой крошечной она была. Я планировала рассказать все о том, насколько дорога мне эта малышка. Крестовский сначала уточнял что-то, потом кивал и поддакивал, потом уткнулся носом в шею.
— Говори, я тебя слушаю. Ты такая сладкая, даже на слух…
Воодушевившись, я рассказала все, что знала о Бусе до сегодняшнего момента, а потом набрала полные легкие воздуха, сказав:
— Теперь ты знаешь о ней все. Только не знаешь самого главного.
