Шторм моей любви

Испугалась и быстрыми шагами спустилась по лестнице, надеясь, что она в своем излюбленном месте, а именно в комнате отдыха. Замечательный маленький уголок спокойствия и уюта, где стоит удобный кожаный диванчик бежевого цвета и два кресла, посередине декоративный деревянный столик, а остальное – цветы. Огромные и большие, с цветочками и просто с листочками на маленьких деревьях, красиво расположенные в соответствии с надобностями, учитывая не только тип почвы и требования к освещению, но и некоторые тонкости, необходимые для создания микроклимата участка, как говорила мне Маргарита.

Помню, она весело смеялась, рассказывая, что раньше могла весь день сидеть в саду, пока родители или брат не забирали ее. За эти дни, что жила в доме Шторма, привыкла пить чай в этом райском уголке, поражающем своей теплотой. Зеленые растения создавали уют, и даже в воздухе ощущалась доброта, заряжая посетителей оптимизмом и хорошим настроением.

Открыв дверь, и увидев Риту, заботливо протирающей огромные листы неизвестного мне цветка, подошла ближе, и произнесла:"

"– Привет.

Девушка повернулась и вынужденно улыбнулась, проговорив севшим голосом:

– Привет.

– Ты как?

– Нормально… вроде. Света еще не проснулась? – с волнением уточнила она, убирая в сторону выбившийся локон волос на щеке.

– Нет, сладко спит, – с улыбкой проговорила, вспоминая, как дочка закуталась в одеяло, и только торчал маленький носик, в который немедленно хотелось поцеловать.

– Как твои… родители? – уже тише проговорила она, вновь вернувшись к рыхлению земли.

– Откуда знаешь? – спросила, присаживаясь рядом на корточки, рассматривая круглые гладкие камни в деревянной коробке. Очевидно, девушка планирует делать композицию.

– Андрей меня чуть не снес, сказав, что случилось несчастье, и твои родители в больнице. Пригрозил, чтобы была рядом, пока он решает дела. Волков с ним перекинулся несколькими словами, и брат ушел.

Кивнула, понимая, что Сергей и за мной будет приглядывать, и поделилась:

– Поеду к отцу. Вроде как ему лучше. С матерью… сказали, что ссадины да синяки, сильных повреждений нет.

– Это хорошо, – сказала она, а потом вдруг задумчиво произнесла: – Знаешь, о чем я подумала?

Нахмурилась, наблюдая, как Маргарита хмурится, при этом с силой сжимая губы. Присела на маленький стульчик, и попросила:

– Скажи.

– Я вот думаю, почему отец столько лет скрывался оттого, кто его желал уничтожить, а потом вернулся в родной город, в полной уверенности, что нам не грозит опасность.

– Почему ты решила, что он так считал? Андрей сказал, что перед тем… – замолчала, не желая ей напоминать. Даже мне больше слышать, а ей каково…

Она посмотрела в сторону и тихо проговорила:

– Я… знаю.