Развод в 50. Муж полюбил другую (СИ)

Мысли мечутся в голове растревоженным ульем: А разве не это он сделал со мной? Не выбросил ли он меня, как ненужную вещь, из своей жизни?

Глава 14

— Нет, я же сказала, что не стала этого делать, — выдерживаю его взгляд, хотя внутри все сжимается от страха. — Я просто хочу, чтобы ты забрал то, что тебе принадлежит, и мы могли двигаться дальше. Каждый в своем направлении. Ты к своему счастью, я — к своему.

Рамазан отступает на полшага, его взгляд скользит по моему лицу, словно он пытается разгадать что-то. Глаза сужаются, между бровями пролегает глубокая складка.

— Что с тобой произошло? — спрашивает он тихо, почти удивленно.

 — Я не узнаю тебя, Рания. Ты никогда не была такой… холодной.

Эти слова обрушиваются на меня как удар под дых. Он не узнает меня? После того, как сам превратился в чужого человека? После того, как растоптал все, во что я верила?

— Со мной все в порядке, — говорю спокойно, хотя внутри бушует настоящий ураган эмоций. — Просто я больше не твоя жена, Рамазан. И не обязана терпеть твой гнев или подстраиваться под твои желания. Тридцать лет было достаточно.

Вижу, как его лицо темнеет, как будто тень опускается на него.

Кадык дергается, когда он сглатывает. Кулаки сжимаются и разжимаются, будто он сдерживает порыв что-то сломать.

— Значит, так? — цедит он сквозь зубы, и каждое слово звенит от едва сдерживаемой ярости. — Решила показать характер? Доказать что-то? Лет десять назад надо было начинать, не находишь?"

"Десять лет назад? Что он имеет в виду? Что уже тогда не любил меня? Или что тогда я еще могла что-то изменить? От этой мысли внутри все холодеет, но я не позволяю себе отвести взгляд.

— Я ничего не пытаюсь доказать, — отвечаю максимально спокойно, чувствуя, как внутри поднимается собственный гнев, но не давая ему вырваться наружу.

 — Я просто возвращаю тебе твои вещи. Если тебе неудобно забрать их сейчас, можешь прислать кого-нибудь завтра. Но я хочу, чтобы они покинули мой дом. Сегодня.

— Твой дом? — Рамазан снова делает шаг ко мне, и теперь его лицо так близко, что я ощущаю жар его дыхания на своей коже. Запах кофе и чего-то еще, возможно… алкоголя? Он пил перед тем, как сесть за руль? — Этот дом я построил, Рания. Я за него заплатил. Каждый кирпич, каждая черепица на крыше — всё оплачено мной.

Его слова жалят, как пощечины. Я знаю, что он прав — без него у меня никогда не было бы этого дома. Но это не дает ему права так разговаривать со мной.

— И ты сам сказал, что оставишь его мне, — напоминаю я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Или ты уже передумал?

От моего вопроса он резко отшатывается, как от удара. Проводит рукой по волосам — жест, который я видела тысячи раз. Жест, который раньше казался таким родным, таким… его. Сейчас я смотрю на него, как на чужого.